Чтение онлайн

– Появлялись и?

– И не получали распространения, - Король сдержанно улыбнулся. Он присел, глядя в узкое, заросшее морской солью и известью, рыло оружия.
– "Странник" - гость… опасный гость из иного мира. И привез он опасный же подарок.

– Которым вы собираетесь воспользоваться.

Он не стал отрицать, но повернулся к Вигдору, который тихо произнес:

– В трюме нашли тела… некоторые были погружены в бочки с воском. И сохранились хорошо… настолько хорошо, что, вероятно, удастся выделить возбудителя. Кроме того, имеются и иные материалы…

Вероятно, речь идет о длинных узких столах, что протянулись вдоль дальней стены. И о коробках, о белых покрывалах и черных костях.

– Не стоит, Мастер, - Вигдор не позволил приблизиться к ним.
– Вы сегодня выйдете в город…

…и как знать, не вынесет ли на руках древнюю заразу.

Присмотревшись, Брокк заметил, что кости, и коробки, и сами столы покрывает жемчужная пленка энергетического колпака.

Разумная мера.

– Идем, Мастер. Оставьте эту ношу другим.

Король вышел в другую дверь.

– Единственно, придется принять душ. Сам понимаешь, мне бы не хотелось допустить утечку.

Вода пахла химией. Кожу стянуло, а во рту поселился мерзковатый привкус металла. Одежда, оставленная по другую сторону двери, в предбаннике узком, холодном, была несколько велика.

– Твою вернут после обработки, - Король затянул шнуровку на рубашке.
– И еще, Мастер, если хочешь что-то сказать, то говори. Разрешаю. Пока разрешаю.

– Вы и вправду… выпустите чуму?

– Не знаю. Такой ответ тебя устроит?
– опершись на трость, Король поднялся.
– Эту войну начнем не мы, но… если ей суждено случится, то мы будем воевать. Любым оружием, Мастер.

– Сколькие погибнут?

Брокк знал ответ. Тысячи. И сотни тысяч.

– А сколькие останутся живы?
– спросил Стальной король, во взгляде которого была безмерная усталость.
– После того, как этот Город поглотит прилив. Сколькие встанут и скажут, что время нашей власти иссякло? Наше время, Мастер. И потребуют уйти вслед за альвами. Боюсь, мы подали дурной пример.

И без короны, без мантии и порфиры, он выглядел королем, что было страшно.

– Возможно, я чудовище, но… я буду защищать свою семью любыми средствами.

Как ни странно, Брокк его понимал.

Белые фрезии и ветвь аспарагуса.

Ель. Можжевельник, украсившийся черными бусинами ягод. Остролист.

И ленты.

Крашеная соломка, словно в центре венка свила гнездо безумная птица. И длинные восковые свечи. Ужин вдвоем. Кейрен, задумавшийся и в этой задумчивости грызущий вилку.

– Поранишься, - Таннис подперла ладонью подбородок и смотрела на него.

Забавный.

И родной.

Снова вечер и снова для двоих, который уже кряду. Он возвращается рано и приносит цветы, очередной букет или венок, а с ним - бархатную коробочку.

– Мне захотелось сделать подарок, - Кейрен оставляет коробочку на столе и отступает, наблюдая за Таннис. Ей хочется радоваться подаркам, но… тонкий лед прогибается под ногами.

Она слышит треск.

И его ложь, пусть непроизнесенную вслух, но меж тем явную.

Она так боится задавать вопрос, поскольку ответ предопределен. И открывая коробочку, радуется, только Кейрен тоже остро чувствует притворство, и просит.

– Оставь.

Оставляет… и этих коробочек собралась уже дюжина. Серьги с зеленым хризолитом… он забыл, что у Таннис не проколоты уши. И хризолитовый же браслет… ожерелье из янтаря. Янтарь ей нравится, и оставаясь одна, Таннис берет ожерелье в руки. Металл обвивает запястье, холодный, что змея, а Таннис гладит широкие звенья, пока камень не согреется ее теплом.

Гранатовый гарнитур.

И кольцо с крупным топазом… жемчужная нить… и снова серьги.

Бездна украшений, с которыми Таннис не представляет, что делать. А в ушах стоит зудящий голос матушки, твердящей, что подарки надо брать. Пригодятся.

Пустое.

И ночь, подкрадываясь, заглядывает в окна, рассыпает огни на речных берегах, и в доме напротив. А Кейрен гасит газовые рожки, остается лишь белая восковая свеча и тонкий язычок огня на ее вершине.

– Я боюсь темноты, - признается он.

И Таннис подходит к нему, становится за спиной, обнимает. Он же накрывает ее руки своими, точно опасаясь, что она сбежит, смотрит на свечу.

– И я боюсь огня.

Он встает, всегда резко, хватает ее, кружит. И Таннис молча цепляется за шею. Ей тоже страшно. Она боится однажды остаться в темноте одна.

– Ты моя… - Кейрен вдруг теряет былую сноровку и путается в одежде, он спешит, и Таннис тоже. Она словно больна, тяжело, безысходно, оттого и голова кружится, оттого и дышать не способна сама.

Вдвоем.

Вдвоем все легче. И в темноте кожа Кейрена бела, а ее так и осталась смуглой.

– Я не отдам тебя… не позволю уйти… - его шепот горячий, но Таннис все равно дрожит.

Прячется.

Находит. Тянется к его губам, чтобы, дотянувшись, прикусить.

Пытается удержаться, цепляясь за острые плечи. Смеется безумным странным смехом и считает вдохи. И выдохи. На двоих.

Только так и получится жить… еще немного.

День или два.

Но эта ночь длится дольше обычного, и Кейрен, лежа на животе, разглядывает свечу. Он широко расставил локти, а голову положил на руки, и Таннис, сев рядом, гладит его. Кейрен щурится. Она не видит его лица, но все равно знает - щурится, отчего от глаз разбегаются тонкие морщинки.

– Я боюсь огня… - глухой голос, шепот и пух, застрявший в темных его волосах. Перо на плече, длинное, рыжее, которое Таннис снимает.
– Я никому не рассказывал об этом своем страхе, даже родителям…

Перо мягкое, и скользит по коже.

– В Каменном логе я видел… мой год был неудачным, многие ушли. Честно говоря, я и сам думал… нет, надеялся, конечно, на лучшее, но видел, что меня не хотят отпускать. Мама уговаривала… отец опять же… они не верили, что жила примет меня.

Под лопатками тени, а сами лопатки широкие, острые. И над левой - родинка, не такая, как на лице. Перо описывает полукруг.

– Отец сказал, что запрещает… а я ответил, что он не имеет права. Это мой выбор и… я не хочу остаток жизни быть… это как калека или хуже. Добровольная слепота, понимаешь?