Чтение онлайн

Я пошёл на звук. Прошёл мимо нескольких закрытых дверей.

Тук-тук.

Звук становился громче и достиг своего пика у небольшой закрытой двери с железным кольцом. Я постучал.

— Входи, — раздался спокойный глубокий голос, как-будто его владелец ждал меня с того момента, как я вошел.

Я открыл дверь. Комната была заставлена приборами, похожими на алхимические, а у умывальника стоял мужчина. Он вытирал руки простым белым полотенцем. На вид лет пятидесяти, с густыми седыми волосами и такой же бородой. Лицо его было изрезано морщинами.

— Вы Пантелеймон? — уточнил я на всякий случай.

Мужчина чуть прищурил карие глаза, едва заметно улыбнувшись.

— Для кого Пантелеймон, а для кого и Пантелеймон Иванович.

На Пантелеймоне была простая светлая одежда и накидка такого же цвета. Он бросил один быстрый взгляд на мои ссадины и синяки.

— Надо же, — вздохнул он, закатывая рукава. — Один день и уже умудрился ввязаться в драку. Садись.

Он указал на табурет рядом с деревянной кушеткой, застеленной чистой, хоть и грубой тканью. Я кивнул и сел.

Пантелеймон подошёл ближе. Его шаги были плавными и какими-то… экономными.

Я снял накидку и рубаху, и он осмотрел моё повреждённое плечо, ловко надавливая на самые больные места.

— Ушиб, частичный надрыв связок. Кости, слава богам, целы, — пробормотал он скорее для себя. — А это что?

Пантелеймон ткнул пальцем в свежий синяк на моих рёбрах, оставленный гардой Громова.

— Тренировочный меч, — коротко ответил я.

— Знакомый след, — усмехнулся Пантелеймон, в уголках его глаз собрались лучики морщин. — А не с Громовым ли ты дрался?

Я чуть пожал плечами и тут же поморщился.

— Ну да. А что, его противники настолько часто приходят в лазарет?

— Приходят не часто, — улыбнулся Пантелеймон. — А вот приносили их за пару дней немало.

Лекарь отошёл к одному из столов, взял склянку с мутно-зеленоватой жидкостью и небольшую кисть.

— Будет немножко жечь, — предупредил он и начал наносить состав на раны.

Он не врал. По коже разлилось жжение, вот только почти сразу его сменила приятная прохлада, а боль начала отступать. Её как рукой сняло. Едва заметное свечение чуть покалывало мою кожу.

— Вы… маг? — отметил я, наблюдая, как синяки на глазах желтеют и рассасываются, а царапины и ссадины затягиваются.

Пантелеймон кивнул, не отрываясь от работы.

— Так уж вышло. Ордену нужны не только кулаки, но и головы. А иногда руки, способные срастить кости и вывести яды. На меня по первости косились, конечно, но только до тех пор, пока сами не оказывались на этой кушетке.

Пантелеймон усмехнулся, явно вспоминая старые времена. Если он был магом и выглядел как старик, то мне было страшно представить, сколько ему на самом деле лет. И насколько он силён. Ведь маги впитывали ману из окружающего мира и с годами становились только сильнее.

— Я дам всего один совет, если позволишь. — Пантелеймон поднял на меня взгляд, в его карих глазах заплясали искорки. — Мир не делится на чёрное и белое. Есть вольные ратники, а есть свободные маги. Или просто люди, которые хотят делать то, к чему лежит сердце. Я лечу. А ты…

Пантелеймон сделал паузу, пока накладывал повязку с мазью, пахнущую мёдом и смолой, на моё плечо.

— А я? — подсказал я, желая услышать окончание фразы.

— Хм… забыл.

Пантелеймон задумчиво почесал густую седую бороду рукой, растирая по ней мазь.

— Точно, вспомнил, — улыбнулся он. — Ты здесь, чтобы сражаться. Вам, нынешним подмастерьям, досталась нелёгкая доля.

Он тяжело вздохнул и вытер руки о светлое полотенце.

— Почему? — спросил я, чувствуя, как магия затягивает раны и отгоняет усталость.

— Ордену всегда нужны сильные бойцы, — сказал он и придирчиво посмотрел на повязку. — В этом году нужны особенно. Князья зашевелились, кошмары все злее и смелее, старые союзы трещат по швам. Вам достанется много испытаний.

Пантелеймон отступил на шаг, оценивая свою работу.

— Готово. Не напрягай руку день-два и приходи послезавтра, сниму повязку.

— А что за испытания? — спросил я, вставая и двигая плечом. Оно почти не болело.

Пантелеймон усмехнулся, убирая кисточку и флакон.

— О, это ты узнаешь вместе со всеми, когда придёт время. — Он взглянул на меня с лёгкой усталой улыбкой. — Помнится, в последний раз такие испытания проводили сотню лет назад. Мир тогда тоже стоял на пороге больших перемен.

Мы немного помолчали, пока я надевал рубаху и плащ. Пантелеймон вывел меня в главный зал.

— Берегись Громова, — предупредил он меня. — Он не злопамятный, но упрямый. Теперь ты для него личный вызов.

Я уже собирался уходить, как он вдруг поднял руку.

— Погоди. С такими синяками да на пустой желудок? Присядь-ка.

Пантелеймон в этот момент больше походил на заботливого дедушку, чем на опытного и умудренного годами мага-лекаря. Он указал на простой деревянный стол в углу, заваленный свитками. Но немного свободного места там было.

Я отказываться не стал и сел. В итоге Пантелеймон разлил горячую воду по двум глиняным кружкам, бросив в каждую по щепотке сушёных листьев с мелкими жёлтыми цветками.

Запах был терпким, травянистым, с лёгкой горчинкой.

— Свой сбор, — пояснил он, ставя кружку передо мной. — Зверобой, душица, немного иван-чая. Успокаивает нервы и заживление ускоряет.

Он положил на льняную салфетку ломоть черного хлеба и кусок сыра с крупными дырками. Я не стал церемониться. После смотра и боя с Громовым есть хотелось сильно. Хлеб оказался чуть черствым, а сыр солёным и немного островатым. Чай обжёг губы, но по телу растеклась волна тепла. Напряжение долгого дня понемногу отпускало.

Пантелеймон сидел напротив, медленно потягивая отвар из своей кружки и наблюдая за мной.

— Орден куёт инструменты, — вдруг заговорил он, — и распоряжается ими так, как захочет. Иногда использует, а иногда губит.

Я взял ещё ломоть хлеба и принялся активно жевать.

Пантелеймон допил свой отвар и поставил кружку на стол с тихим стуком.

— Любая сила, что даётся свыше, будь то аура ратника или моя магия, всегда требует платы. Иногда платишь ты, а иногда те, кто рядом.