Чтение онлайн

— Я в лазарет, — коротко бросил я.

— Хорошо, тогда я определюсь с постоем, — ответил мне Олаф, осматриваясь по сторонам. — Нужно же выполнять работу оруженосца.

Наш небольшой план сработал не так, как мы задумывали. Впрочем, даже если Евграф смог разоблачить нашу легенду, это не значило, что у меня не было щита от любопытства молодых подмастерий и ратников. Евграф все-таки слишком… глазастый. Опытный.

В итоге мы с Олафом разошлись в разные стороны. Олаф пошёл искать, где находились казармы, где мы должны были остановиться, а я отправился на поиски лазарета.

Пришлось спросить пару отлынивающих от работы воронов, так как цитадель была уж слишком большой для пока незнакомого с ней меня. Лазарет оказался в отдельном приземистом каменном здании. По белесым камням ползли тёмно-зелёные лозы с неизвестными мне цветами, а широкие стекла больше напоминали оранжерею, чем лекарскую.

Я уже сделал широкий шаг навстречу светлым дверям, когда услышал громкий крик.

— Эй, сестра милосердия, спускайся к нам, скучно же!

Я обернулся на звук.

На высоком крыльце дровяного сарая, пристроившегося прямо рядом с лазаретом, сидела девушка, поджав под себя ноги. Она была в ловушке. Спуститься вниз без помощи ей было сложно. А внизу, на земле, её поджидали трое орденцев.

Нашивки пустые — значит, подмастерья. Уж систему рангов я успел усвоить. А по расслабленным позам, дорогим, хоть и слегка поношенным камзолам и насмешливым улыбкам я мог определить одно. Передо мной аристократия.

Тот подмастерье, что кричал, был кудрявым и невысоким. Он швырнул камешек, который звонко щёлкнул о дерево рядом с ногой девушки.

— Может, споёшь нам? — вторил ему друг. Он был повыше ростом и крепче сложен. — Или волосы распустишь? Говорят, у всех деревенских косы до пят.

Девушка на крыше не плакала и не кричала. Она сидела, обхватив колени. Её лицо было скрыто в тени, но по напряжённой спине и сжатым пальцам было видно — она закипает.

Третий подмастерье, постарше, с бородой и каштановыми волосами, завязанными в хвост, молча, с одобрением наблюдал за происходящим.

Что-то холодное и знакомое шевельнулось у меня внутри. Если ты можешь победить слабость и сдаёшься, то ты не заслуживаешь ни жалости, ни сострадания. Если же ты издеваешься над теми, кто со слабостью ничего поделать не может, то жалости ты от меня не получишь.

Для меня в этой сцене слабостью воняло от дворян, а не от девчонки.

— Пойдём становиться героем, — вздохнул я и направился в сторону сарая.

Я не стал выхватывать меч, просто подошёл поближе к дворянам и замер в паре шагов. Вся моя усталость, вся боль от недавнего боя ушли, сменившись ледяной собранностью.

— Братья подмастерья, — мой голос прозвучал спокойно, но он перекрыл смешки дворян. Все трое мигом обернулись, удивлённые вмешательством со стороны. — Неловкую картину приходится наблюдать мне. Элита ордена, будущие волки и медведи, тратят время на вот это…

Парень с волосами, завязанными в хвост, и бородой оценивающе посмотрел на меня высокомерным взглядом и спросил:

— А тебе какое дело?

Я ещё раз взглянул на девчонку. На ней было простое платье-сарафан из грубой ткани, а поверх него светлая накидка, похожая на фартук.

— Моё дело в том, — я даже не думал повышать голос, — что вы травите помощницу лекаря. Того самого лекаря, который будет сшивать вам кишки после первой же стычки с разбойниками или Кошмарами. Того самого лекаря, кто будет вытаскивать из вас стрелы, лечить лихорадку или отравление.

Я сделал паузу, давая моим словам достичь их дворянского разума.

— Думаете, она забудет, как вы унижали её забавы ради? Или вы надеетесь, что свои раны будете штопать сами? План интересный. Правда. Безрассудный, но интересный.

Лицо самого старшего из подмастерий дрогнуло. Высокомерие начало уступать место смутному осознанию собственной глупости. Он посмотрел на девушку на крыше, затем на своих приятелей.

— Но она же просто служанка, — попытался возразить тот, кто кидал в девушку камни.

— Она стоит между вами и смертью, — серьёзно ответил я. — Лично я предпочитаю, чтобы тот, кто держит в руках мои внутренности, ко мне относился хорошо.

Воцарилась тишина. Моя логика была прагматичной и неопровержимой. Тут у дворян выбор был небольшой — кулаки или отступление.

— Ладно, забирай свою серую мышку, — выдохнув и сжав зубы, проговорил главный из дворян. — Но я запомню твоё лицо. У нас ещё обязательно будет разговор.

Дворяне, нехотя и бурча, развернулись и ушли, стараясь сохранить остатки достоинства.

Я подошёл к сараю и посмотрел наверх. Девушка медленно подняла голову и уставилась на меня. В её хищных серых глазах них не было ни страха, ни благодарности.

— Помочь? — прямо спросил я.

Она покачала головой, затем удивительно легко и грациозно встала и спрыгнула с двухметровой высоты. Я инстинктивно подался вперёд, но она приземлилась бесшумно, как кошка. Её платье-сарафан лишь колыхнулось на миг, обнажив стройные лодыжки.

Девушка оказалась мне по плечо. Её глаза скользнули по моему лицу, задержались на ссадинах на щеке. Она даже не стала говорить спасибо, просто слегка кивнула и ткнула пальцем на дверь в лазарет.

— Пантелеймон внутри. Тебе лучше поспешить, у него скоро обед.

Голос у девушки был тихим, немножко хрипловатым. Она развернулась и бесшумно скрылась за сараем так, что только пятки сверкнули.

— А нахрен я вообще вмешался? — вслух задал я пришедший на ум вопрос, ещё раз взглянув на крышу сарая.

Вряд ли обычной девчонке было бы по плечу сигануть оттуда без раздумий. Уж больно высоко. Особенно, учитывая, что сама эта «обычная девчонка» была мне по плечо.

Но задерживаться я не стал и проследовал к белой двери лазарета и с силой толкнул её.

Резкое движение отдалось болью в плече.

Внутри было прохладно и пахло горьковатыми травами, резким спиртом и чем-то неуловимым, металлическим.

Свет проникал через высокие широкие окна и падал на плотно заставленные полки шкафов. На них ровными рядами стояли глиняные кувшины, банки и прочие склянки с разными надписями и содержимым. Среди содержимого были травы, корни и разноцветные жидкости.

Было тихо, лишь откуда-то из глубины лазарета доносился мерный стук.

Тук-тук.