Чтение онлайн

— Там, кажется, дома! — радостно воскликнул Соловьёв после очередной встречи с небольшим отрядом наёмников.

И действительно, на горизонте затемнели силуэты изб и заборов.

— Может, удастся заночевать в тепле, — в голосе Соловьёва прозвучали нотки надежды.

Вот только Громов лишь молча покачал головой и слегка пришпорил коня.

Когда мы приблизились, я понял почему. Дверь в первой же покосившейся избе раскачивалась на единственной петле, издавая жалобный скрип. Чуть дальше во дворе стояла телега с отломанным колесом и прогнившим дном, а на небольшом заброшенном бурьяном поле валялся ржавый плуг.

Не было ни дыма из труб, ни мычания скотины, ни людских голосов. Только ветер да скрип ржавых петель.

Мы ехали мимо заброшенного хутора.

— Весёлые места… — пробормотал Соловьёв, озираясь по сторонам.

— Прямо как дома, — грустно ответил ему Иван. — Когда болезнь по деревне прошла.

— Тише, — бросил им Олаф.

Он правильно сделал замечание — заброшенный хутор вполне мог представлять опасность. Соловьёв поджал губы, выражая лёгкое презрение к окружающему безобразию. Он, похоже, очень рассчитывал заночевать в тепле.

Громов махнул рукой в сторону, и мы свернули с тракта на просёлочную дорогу, которая вскоре превратилась в колею среди камней и чахлого кустарника.

Спустя где-то час колея превратилась в тропу.

— Чувствуешь? — спросил я у Громова, положив ладонь на рукоять меча.

Вдалеке на тропе плыли тёмные пятна.

Громов прищурился.

— Для Кошмаров рановато…

Я спорить с ним не стал, он знал эти земли лучше меня, но на всякий случай не расслаблялся и держал оружие наготове.

Пятна начали обретать форму и превратились в несколько повозок, запряжённых тощими клячами. Люди сидели на телегах и шли рядом, сгорбившись и волоча ноги по земле. Всего их было человек двадцать, не больше: мужчины со старым низкокачественным оружием, женщины с детьми с испуганными глазами и несколько стариков. Увидев нас, их небольшой караван замер, как стадо оленей, почуявшее хищника.

— Что делаем? — тихо спросил Иван.

— Пока ничего, — коротко ответил я.

Мы подъехали ближе. Люди были грязными и уставшими. Один из мужчин лет пятидесяти с обветренным лицом сделал пару шагов вперёд. Он не был самым крепким из них, но на его лице было два старых шрама.

— Добрые люди… — голос мужика был хриплым, простуженным, — вы что же, в Белоярск едете?

Я взглянул на Громова, и он едва заметно кивнул.

— Может, в Белоярск, — ответил я, — а может, и дальше в горы.

Мужик перед нами сглотнул. Его глаза метались от наших доспехов и оружия к лицам.

— Нельзя в горы-то, — прошептал он.

— Отчего же? — сказал я. — Мы из ордена.

По толпе беженцев побежал облегчённый шёпот. Одна из женщин сильнее прижала к себе ребёнка.

— Никак помощь прислали? — мужик снял с головы шапку и сжал её перед собой. — Только маловато вас.

— Для чего? — спросил я. — Рассказывай.

Мужик немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Деревня наша, Вешка, в предгорьях стояла. Жили, никого не трогали. Так к нам ночью пришли они. Без звука, словно тени.

Он тяжело сглотнул.

— Кошмары? — деловито спросил подъехавший ближе Олаф.

— Нет, — тут же покачал головой мужик. — Похожи на них. Как тени из камня и тьмы. От доспеха один ржавый след остаётся. Всё губят, всё.

Громов нахмурился и покачал головой.

— Звучит как кошмары, — прошептал Иван.

В общем, он был прав. Что бы там ни было в этих горах, отступать я не собирался. Хоть камень, хоть тени, хоть кошмары.

— Что у вас с припасами? — спросил Громов.

Мужик развёл руки в стороны.

— На день, чай, хватит.

Алёна ловко слезла с лошади и достала из сумок несколько краюх хлеба и ломоть вяленого мяса.

— Возьмите, — тихонько, но решительно произнесла она, протягивая еду беженцам.

Мужик без раздумья принял её дрожащими руками и забормотал бессвязные слова благодарности.

— Если пойдёте по тропе, выйдите к заброшенному хутору, — подсказал я мужику. — Переночуйте там, а дальше уже до Ярмута по тракту доберётесь. Скажите, что от ордена.

Несколько беженцев закивали, а мужик вообще поклонился.

Мы же собрались и двинулись дальше, оставляя за спиной караван, который поплёлся дальше по тропе. Фигуры людей быстро растворились вдалеке.

— Сентиментальность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — заметил Соловьёв.

Алёна холодно посмотрела на него, отчего дворянин аж поёжился.

— Считай это платой, — ответил я, глядя на уходящую в горы тропу, — за информацию.

Я взглянул на Громова. Его лицо было мрачным. Он-то точно знал больше других.

— В Белоярске вам всё расскажу, — проговорил он, поймав мой взгляд.

Ещё через день пути пейзаж окончательно сменился на суровый. Лес и холмы исчезли, вокруг были только голые скалы и камни. На тропах не было видно ни признаков людей, ни брошенных хуторов, ни уж тем более живущих своей жизнью деревень. Только бесконечные серые громады Урала, нависающие над нами. И вот впереди, в узком горном проходе, я и увидел крепость.

Она не поражала размерами и располагалась как будто бы прямо на склоне горы. Это была целая глыба серого камня. Толстые и неровные стены повторяли изгибы утёса, а сторожевые башни напоминали продолжение естественных горных пиков. Всё в крепости кричало о том, что её строили не для красоты, а чтобы выстоять против того, что могло спуститься с негостеприимных вершин.

— Андрюх, — обратился к Громову Иван, рассматривая крепость с открытым от удивления ртом, — почему Белоярск? Она же, ну… серая.

Громов лишь цокнул языком.

— Белоярск — это древняя родовая крепость Громовых, — глухо произнёс он. — Назвали так потому, что снег на пиках белизной слепит. Ты что, всерьёз ожидал увидеть белокаменные стены? Не в Москве же…

Иван покачал головой. Ярослава усмехнулась себе под нос от этого разговора.

Я же выпустил Громова чуть вперёд, и отряд в итоге подъехал к массивным, окованным железом воротам. Над ними, на грубо отесанной каменной плите, был высечен герб: три горных пика и три звезды под ними.