Чтение онлайн

И тут Алла меня удивила. Да как удивила.

— Телефон.

— Что? — не понял я.

— Вам нужен его телефон? — медленно проговорила она.

Я недоверчиво прищурился:

— Погодите, я был у него дома. Там вообще нет телефона. Или вы знаете его мобильник?

Алла внезапно побледнела.

— Нет, но… — И внезапно выпалила: — Это… это его дом, а есть еще и квартира в городе, которая осталась от родителей.

Я был поражен.

— Но откуда вам об этом известно?

Она опустила голову:

— Есть вопросы, которые благовоспитанные мужчины не задают.

— И на которые благовоспитанные девушки не отвечают?

— Естественно.

Я помолчал.

— Так может, дадите и адрес?

Она фыркнула:

— Хватит с вас номера телефона! Думаете, приятно продавать человека, с которым… пусть даже давно и недолго, но все же имел определенные отношения?

Чудом не ляпнув: "Половые?", я согласился:

— Думаю, неприятно. — Однако мысленно усмехнулся: а кто тя, милая, за язык-то тянул? Потом сказал: — Диктуйте.

Алла назвала номер и ехидно поинтересовалась:

— На поиски ринетесь прямо сейчас?

Я тяжело вздохнул:

— Нет, сейчас не могу. — И деловито добавил: — Хозяйство не на кого оставить. Вот ежели бы вы согласились…

Она вскочила, как неваляшка.

— Никаких "ежели"! Мне пора. — И показала язык. — Вы уж тут сами, хозяйствуйте.

— Уходите?! — удивился я. — А то подождали бы, Маргарита Владимировна, наверное, теперь уже скоро вернется — сутки, чай, на исходе.

— Ну да, теперь-то уж наверное скоро, — невинным тоном согласилась Алла. — Передавайте привет, скажите, на днях загляну.

— Ладно, передам, — не очень весело пообещал я, инстинктивно оглядываясь вокруг. Нет, затевать с этой замечательной сестрой милосердия вакхические игры на территории Маргариты было бы безнравственно. Даже не так безнравственно, как опасно. Опасно потому, что подобные игры, к сожалению, почти всегда заканчиваются безнравственно.

Да и действительно, Рита могла появиться в любой момент.

…- До свиданья, — в последний раз сказал я девушке, закрывая за ней калитку.

— До свиданья, — сказала она, и я грустно вздохнул и поплелся смотреть в одиночестве телевизор. Не опоздать бы на "Спокойной ночи, малыши"…

Посмотрев все, что только можно, включая и последний ночной выпуск новостей, я вернулся на кухню, чего-то там пожевал и поднялся в спальню. Маргарита так и не появилась.

Разделся и лег на кровать. Спать не слишком хотелось, а потому взял захваченную в дорогу любимую книжку и стал читать. Примерно через полчаса книжка хлопнула меня по балде. Я сообразил, что готов, и выключил свет.

Однако я был, оказывается, не совсем готов — уснуть удалось далеко не сразу. Измордованный мозг невольно, против моего желания, вновь и вновь прокручивал в сознании все, что уже произошло, и дорисовывал, домысливал еще не произошедшее — то, что могло произойти или же не произойти, но в какой-то степени прогнозировалось. Главное же, что меня удивляло и настораживало (разумеется, исключая исчезновение Маргариты), — безоблачность прошедшего дня: ни одного звонка по телефону, ни одного подозрительного визита (Алла не в счет), — ну просто тишь, гладь да божья благодать.

В какой-то момент я даже подумал, что нас оставили в покое, но не обрадовался тому: искать "невидимок" в чужом городе, пусть и небольшом, — дело почти дохлое. Сейчас я искренне пожалел, что не пощадил кого-нибудь одного тогда на пляже. Гада можно было бы расколоть на полезную информацию. Дурак? Дурак. След-то оборвался.

В таких вот размышлениях пролетело не помню сколько времени, а потом я неожиданно уснул. Однако веселее от этого не стало: нахлынули беспокойные видения, в процессе которых в меня то стреляли, то гнались за мной по каким-то канавам и буеракам. В антрактах же между погонями и стрельбой меня связывали, забрасывали булыжниками и как собаку пинали огромными коваными сапожищами.

Но оказалось, что и это не самое страшное. Словно из непроглядного молочного тумана возник вдруг кошмарный образ, за появление коего я наверняка должен благодарить похмельную пассию Валентина.

Нет, это, конечно, была не она. Однако — мотивы, мотивы… Испитое, отечное лицо, красные воспаленные глаза, щербатый рот. Левой рукой это чучело придерживало на круглых как арбузы грудях грязно-белую, напоминающую саван мертвеца простыню, а правую протягивало ко мне…

Я испуганно заорал — в ответ раздался сладострастный рык, простыня, не поддерживаемая более ничем, упала как седьмая печать, и вторая рука с синими прожилками вен коброй потянулась ко мне. И — жуткий призрак начал вдруг стремительно приближаться — не перебирая ногами, наплывать как нечисть в кино. Я отчаянно задёргался и — слава тебе, господи! — вроде бы проснулся.

…Я проснулся.

И лежал в кромешной тьме, без толку хлопая глазами и тихо, как чудом улизнувшая от кошки мышь.

А потом… Потом я услышал некие посторонние звуки, и рука сама собою поползла под матрац в поисках трофейного пистолета. Нащупала рукоятку, остановилась… (Чёрт, я же точно помню, что запирал дверь изнутри!)

Постепенно звуки более конкретизировались. Дыхание — довольно прерывистое, сдерживаемое, волнительное. И — шуршание. Одежды? Да, вроде бы одежды.

Так-так-так… Дыхание и шуршание, шуршание и дыхание… В комнате явно кто-то был, и этот таинственный и загадочный "кто-то" явно сейчас раздевался. Но зачем?..

О Санта-Барбара! Да неужели ж кошмарный сон оказался вещим и эта вонючая пропойца заявилась сюда, чтобы провести со мною свою, наверняка убийственную и вообще последнюю в моей еще не старой жизни ночь — ночь любви?.. Нет! Что угодно — только не это! Пусть хоть кто, хоть вредная Вика, только не это! Лучше уши отрежьте!..

Теряя по дороге остатки мужества и не исключено что мужественности, я дотянулся до кнопки ночника и…

Сон все-таки оказался в руку.

Хотя бы отчасти, потому что это была женщина.

Но хвала всевышнему — не проститутка в простыне и даже не вредная Вика…

Она стояла посреди комнаты. Обнаженная и преґкрасная. Ее точеные руки были скрещены на груди, а темные глаза смотрели на меня отрешенным взглядом.

Я малодушно ойкнул, и этот "ойк" словно разбудил ее, вырвал из оцепенения, и она, уронив руки, медленно пошла ко мне.

Она шла, а я, словно завороженный Каа Бандер-Лог, смотрел на ее округлые плечи и рассыпавшиеся по этим плечам пышные золотистые волосы, красивые руки и длинные ноги, упругие груди и… и… В общем, невзирая на закалку, от всего этого зрелища я едва не задохнулся.

Подойдя к постели, она остановилась, продолжая смотреть затуманенным взглядом мне в глаза. И я… теперь я смотрел тоже только в ее глаза, позабыв обо всем остальном. Я падал, летел и тонул в них как в черном-пречерном омуте. Они заманивали, завораживали и погружали в себя как в болото. Впрочем, весьма желанное и многообещающее болото.

А потом в какой-то момент до меня дошло, что я сижу на кровати совсем как дурак. И правда, чего ж это я сижу, а она — стоит?! Надо немедля, немедля подвинуться, освободить место и ей.