Чтение онлайн

– А чего ты хочешь, Сарвен Дард? – спросил Чезаре.

– Жить по-человечески, - буркнул Дард. – Чтоб никто без надобности меня не трогал.

– Но если будешь консультантом, то придётся!

– Это другое! – насупился щуплый некромант. Возбуждение отпускало его потихоньку, он успокаивался. Это Линлор на него воздействовала.

Надо будет ей сказать, что подобный обмен здорово бьёт по эмоциям Светлого мага. Это может стать опасным, особенно если Тёмный резко войдёт в состояние аффекта. Или коварно использует смертные эмоции.

– Я рассмотрю твою просьбу, - пообещал Чезаре. – Расскажи-ка мне подробнее. Твой нынешний посетитель – как он назвался? Как назвал своё отделение? Воспитательное?

Да, пожалуй, этот тип ему пригодится. Надо обнадёжить его и склонить к сотрудничеству – но только не к тому, к которому он рвётся. И как-то уломать его на то, чтобы некромант согласился на работу в воспитательном отделении.

Таким образом, у Чезаре появилось сразу три первостепенных дела, которые сложно отложить на завтра: найти некроманта с таинственным духом-переселенцем, отомстить Эдварду Гисли и вытащить Дэнни.

«Раз уж я здесь и сейчас – то начать придётся именно с Дэнни, - думая об убитом маге ложи Страха, решил Чезаре. – Я не смогу простить себе, если он погибнет здесь».

***

Дэн Софет ван Лиот, он же Дэниэл Альсон, сидел в новой камере и озирался. Это место не походило на все остальные камеры, которые он видел. Начиная с дворцового узилища, удобной и тёплой комнаты со своей ванной и отменной едой, и заканчивая каменным вонючим мешком, где он и его сокамерники умирали от голода и холода.

Новое помещение прежде всего не было холодным и пустым. Маленькая, почти уютная комната. Стены обшиты войлоком. Окно небольшое, но светлое. Решётка на нём, разумеется, имелась. Но стёкла тут мыли регулярно. Клеёнчатая кушетка вместо кровати. Никакого постельного белья, только грубое одеяло. Пол каменный, но без всегдашней дыры. За выступом стены жестяной умывальник и такой же урыльник, вечно журчащая водопроводная труба, кусок мыла и полотенце на маленькой полочке. Удобства!

У Дэна отняли всё, кроме рубахи – даже нижнее бельё и грубые штаны, даже шлёпанцы. Хорошо, что камера оказалась небольшой и тёплой. Отопительная труба проходила по низу комнаты, и если Дэн мёрз, то стелил на пол одеяло и ложился возле неё.

Изголодавшись, он с радостью получал удвоенный паёк - хотя качество еды всё равно было неважное. Та же отвратительная похлёбка из крупы, лука и капусты, в которой очень редко попадались следы вытопленного сала. Иногда в похлёбку добавляли что-нибудь особо отвратительное вроде мелко порубленного говяжьего вымени или свиных хвостов. Невкусный, тяжёлый хлеб и раз в день горячий чай – коричневая мутная бурда. Как только Дэну увеличили порции этой неудобоваримой пищи, он стал различать её мерзкий вкус – будучи голодным, он почти не обращал на него внимания. Но всё равно съедал всё, опасаясь, что, если станет есть меньше, то порции урежут. Каждый десятый день, в выходной, в тюрьме брали выходной повара, и тогда заключённых ждал настоящий праздник: тюремщики просто варили нечищеную картошку и раздавали её узникам вместе с твёрдыми, как кирпич, крошащимися и скрипящими на зубах солёными галетами. Это было куда как вкуснее того, что готовили повара, потому что тюремщики, лентяи, не могли постигнуть искусства порчи продуктов.

Так Дэн провёл около декады. Он спал, ел и ждал Чезаре. Раз уж его перевели в более сносные условия, хотя и напугали каким-то странным куратором, то, видимо, Чезаре начал действовать. Так он рассуждал. Но шли дни, а ничего не менялось. Ничего! Снова всё тот же снег за окном, всё та же картинка, словно вырезанная ножницами из жизни, и никаких событий, кроме как прибытие тюремщика с раздачей обеда и ужина. Дэн пытался, чтобы музыка зазвучала в нём вновь – с музыкой ему было бы гораздо легче жить и терпеть! Но в душе поселилась тишина.

Спустя десять дней после водворения в новую камеру, Дэн стал кричать на тюремщиков, звать Чезаре и проклинать всех Светлых магов и короля. Спустя двадцать дней накинулся на раздатчика пищи. И лишь по прошествии месяца о нём словно бы вспомнили.

Куратор Поллок, человек с глазами, подёрнутыми пеплом, и голосом, липким как паутина, вошёл в его камеру, ступая по-кошачьи мягко и тихо.

– Здравствуй, Дэниэл, - сказал он. – Ты, я думаю, уже готов к воспитанию.

От его голоса хотелось вжаться в стену, но упругий войлок словно выталкивал его обратно. Глядя на Поллока, Дэн внезапно осознал, что Чезаре не имеет никакого отношения к его переводу в воспитательное отделение.

– Если вы меня выпустите раньше, то…

– Выпустим лишь в случае, если всё получится.

– А что должно получиться? – спросил Дэн настороженно.

Куратор Поллок улыбнулся. Не исключено, что он считал свою улыбку доброй и даже обаятельной, но Дэна пробила дрожь.

– Твоё воспитание, я полагаю, должно закончиться, когда ты проявишь себя как благонадёжный гражданин. От которого его величие не сможет ожидать никакого подвоха.

Это было сказано, пожалуй, даже ласково. Дэн опустил глаза, с трудом подавляя желание закричать. Ему было страшно.

Поллок понимающе улыбнулся, попросил узника подняться с кушетки, позвал тюремщиков – те сковали ему руки наручниками за спиной. С этого дня у Дэна наступила другая жизнь, и, пожалуй, он завидовал себе прежнему не раз.

Одна радость – после первого же «занятия» с воспитателями музыка в его душе зазвучала сильнее и жёстче, чем прежде.

***

– А я тебе говорю, Ли, что ты ошибаешься! – вспылил Чезаре.

Линлор поставила перед ним тарелку, полную картошки с мясной подливой, и присела на самый краешек стула.

– Вовсе нет.

– Но в этом человеке ни капли благородства! Он и родился-то небось где-нибудь под мостом, - Чезаре вдохнул запах подливы и понял, что не может сердиться на женщину, которая умеет готовить мясо по тому же самому рецепту, что и его мать. Да и вообще сердиться на Линлор долго не получалось.

– Ага, - по-детски запальчиво сказала Линлор, - вон Эдвард Гисли из благородных! Аристократ, гордец и богач! Родился небось на шёлковых простынях и спал в золочёной колыбели. Много в нём благородства?

Чезаре скрипнул зубами. Лучше бы она не упоминала о Гисли.

– Ешь, - буркнула Линлор. – Остынет. Потом поговорим!

Но едва Чезаре взялся за вилку, как она начала говорить снова.

– В любом случае, тебе придётся доверять ему. Больше некому. На кладбище Тартуты только один некромант. Кстати сказать, когда он говорил, что является законопослушным гражданином, то соврал. Скорее всего, старого некроманта, который числится по спискам подведомственных Юллену магов, убил именно он.