Чтение онлайн

– Эмоция твоей ложи? – спросил Дард быстро.

– Страх!

– Так тебе страшно?

– Не спрашивай то, чего я не велю! – возмутился Луренс.

– Не вопи там, - огрызнулся Дард. – Ты его пугаешь.

Итан задрожал и тут же охнул от боли.

Упырёк один раз видел надорванное сердце. Они с Трупоедом вскрывали тело после сердечного приступа. Дард тогда долго изучал интересовавший его орган. И сейчас представлял себе, на что может быть похоже сердце бедолаги Итана после нескольких таких приступов подряд.

– Что ещё он чувствует? – спросил Луренс уже более покладисто.

– Ты чувствуешь боль? Или что-то ещё?

– Нет, только страх, - ответил Итан, бледнея ещё больше. Хотя это казалось невозможным. Черты его лица стали совсем уж неестественными – словно с Итана слепили плохую маску. – И чем сильнее я ему сопротивляюсь, тем хуже.

– Так не сопротивляйся, - растерянно предложил Дард.

Итан негромко, но мучительно вскрикнул. Краткий крик, исполненный ужаса, поразил Упырька. На какое-то мгновение он упустил нужную эмоцию, растерялся. И оживлённый им парень умер.

– Я отказываюсь возрождать его ещё раз, - сказал Дард. – Я хочу похоронить его.

– Не против, - ответил Луренс, выходя из-за плиты. – Я услышал всё, что хотел. Придёшь завтра в воспитательное отделение. Получишь новую работу и прибавку к жалованью.

– Мне хватает, - ответил Дард, недоумевая, что за «воспитательное отделение» вдруг появилось в Тартуте.

– Ты не понял, - Луренс, запнувшись о руку мертвеца, подошёл к Упырьку поближе – так, что пришлось на шаг отступить, чтобы Светлый, если что, не мог схватить его. – Это приказ.

– Я вам не подчиняюсь. У меня своё начальство, - ответил Дард.

– Кто? Грегон Юллен? Начаааальство, - сплюнул на пол Луренс. – Я тебе сказал: придёшь завтра, с утра…

– Иди-ка ты лучше, знаешь, эн Луренс… к блюди в дырку, - посоветовал Дард, не сдержавшись. Блюдью называлась очень нехорошего поведения женщина, но не простая, а безвременно почившая. Странным образом остаточные эмоции заставляли её искать мужского внимания и после смерти.

Побледнев почти как Итан, Луренс схватился за ножны – в складках рясы оказался нешуточных размеров кинжал. Дард широко улыбнулся и отодвинул полу куртки, показывая новенькую кобуру, доставшуюся ему от Чезаре Роза вместе с «машиной» и патронами. Деревянная полированная рукоять оружия так и просилась в руку. Луренс, беспомощно и бездарно ругаясь, вышел из сторожки некроманта, едва не свалился с низкого крылечка и, облаиваемый Портером, заторопился к тюремным корпусам.

У Дарда остался свежий-пресвежий труп. Без эмоций. Без духа – тот наконец-то обрёл свободу. О таком чистом трупе можно было только мечтать. Хочешь поднять и полюбоваться, как действует тело, не обременённое даже самыми слабыми эмоциональными возмущениями? Бери и поднимай.

Но у Дарда пропало на это настроение. Кое-как он выволок тело на улицу, завернул в мешковину и пошёл рыть бедолаге могилу.

***

Чезаре предъявил пропуск скучающим у входа в тюремный корпус стражникам. Один из них взял бумагу толстыми, плохо гнущимися пальцами, медленно прочитал и вернул обратно.

– Нельзя, - сказал он. – Этот узник переведён. А куда, не велено говорить.

И он многозначительно посмотрел на напарника. Линлор спросила:

– Тут не может быть никакой ошибки?

– Он только вчера тут был, - растерялся Чезаре. – И никуда его переводить не собирались.

– Вы можете обратиться к эну Юллену, - сказал второй стражник. – Мы ничего не знаем.

Судя по его глазам, так и шныряющим туда-сюда, знал он больше, чем полагалось. Но Чезаре прекрасно понимал, что донимать расспросами этих двоих не следует. Лучше действительно обратиться к начальнику тюрьмы.

Эн Юллен принял их незамедлительно. «Немного нервничает», - передала Линлор. Но Чезаре и так видел, что начальник как будто чем-то слегка взбудоражен.

– Я по поводу Альсона, - напомнил Роз, предлагая Линлор сесть на единственный свободный стул в огромной и почти пустой комнате. Второй стул занимал сам Юллен. Здесь не было ни письменного стола, ни скамеек для посетителей, зато посередине помещения стояла клетка. В ней тоже был стул – железный, с цепями, прикрученный к каменному полу огромными болтами.

Тут было холодно, светло и серо. Чезаре решил, что сам начальник тюрьмы в этом помещении старается не бывать – оно выглядело безликим и необжитым. Скорее всего, личный кабинет у Грегона Юллена имелся – но не каждый мог там побывать. Начальник спросил неприветливо:

– Простите?

– Мне нужен Дэниэл Альсон. Я вчера оформлял пропуск на повторное посещение, - Чезаре показал бумагу и дорожный мешок Дэна.

В мешке по-прежнему лежали скрипка и книга. Роз взял на себя смелость отнести скрипку в лавку, чтобы там поменяли струны и наканифолили конский волос смычка. Но начальник тюрьмы этого знать не мог и уставился на мешок с ужасом.

– Вы ведь начальник участка Комитета, - медленно, как во сне, произнёс Юллен.

– Верно, - очень терпеливо сказал Чезаре.

– Вы бывший Глава Комитета Тирны, - жалобно выдавил Юллен.

– И это верно.

– У меня для вас хорошая новость. Сегодня утром меня разбудило сверхсрочное послание, - начальник коснулся виска, хотя Чезаре знал, что при таких посланиях в первую очередь начинает свербеть знак на плече. – Секретарь действующего Главы Комитета передал мне личный приказ его величия Грета Кешуза…

Юллен запнулся и встал, дёргая кадыком. Но сказал, пожалуй, спокойно и даже торжественно:

– Дэниэла Альсона передали в воспитательное отделение под присмотр куратора… мастера Ксанта Поллока. Если он успешно пройдёт курс воспитания, его выпустят через два года.

– Но это же хорошо? – с недоумением сказала Линлор. – Ведь Дэнни… Дэниэлу Альсону предписали отбывать десять лет в тюрьме. А теперь только два года!

Чезаре подошёл к Юллену. Внимательно посмотрел ему в маленькие невыразительные глазки. Почему он заметно нервничает?

– А что за отделение? Никогда не слышал.

– Недавно открылось. Приказом короля. В нашей тюрьме – единственное во всей стране. Там из Тёмных магов делают законопослушных магов. Из тех Тёмных, что небезнадёжны.

– И Альсон небезнадёжен?

– Ему пойдёт на пользу это воспитание, - убеждённо ответил Юллен. – Направление перспективное. Суть его в том, чтобы сделать государственную систему наказания более гуманной. После того, как магам насильственно выжигают все эмоции, они ведь долго не живут. Да и вообще становятся потерянными для Тирны единицами. А в воспитательном отделении отсекают всё лишнее, а оставшееся как бы зацикливают на воспитуемого. Так, что он своими эмоциями уже не может навредить никому, кроме…