Чтение онлайн

– А можешь совсем? – заинтересовался серорясый, присаживаясь рядом на корточки. – Попробуй, конечно, он бы нам ещё пригодился.

Дард на него покосился. Молодой Светлый маг, наверное, вторая или третья степень, по возрасту – и тридцати лет не исполнилось, нос с горбинкой, тёмные пятнышки на лице. Что он тут забыл, в таком месте? Видно же, что не из простых, что образованный – говорит правильно, гладко, даже одежда из дорогой ткани на нём…

– Нет, совсем не могу, - сообщил Упырёк серорясому. – Тут ведь как работает: чтобы полностью воскресить одного – надо уморить другого.

– Уморить?

– Убить, - Дард выставил указательный палец и ткнул себе под нижнюю челюсть. Вроде как выстрелил.

Молодой Светлый маг подумал и сказал, что тогда можно и не совсем – лишь бы мертвец мог заговорить.

Дард прикрыл глаза, ища дух усопшего. Мелькнуло перед внутренним взором прекрасное девичье лицо, воздушные пряди светлых волос, сомкнутые веки. Лик Смерти. Возле неё духи роем вьются – только и знай, что ищи там «своего».

Мёртвый пошевелился. Э, нет, малый, тебе ещё рано вставать.

– От чего умер-то?

– Ты некромант, ты и должен знать, - пожал плечами серорясый.

– Пытали?

Упырёк открыл глаза, посмотрел ещё раз на мертвеца. Лицо заострилось, щёки запали, глаза ввалились. Как будто старик. А ведь ни морщин, ни седины. И никаких – никаких! – остаточных эмоций. Словно не мертвец, а статуя.

А следов пыток нет.

– Сердце, что ли, остановилось, - сказал Упырёк. Он увидел духа – бледного паренька, худого и востроносого. Поманил, велел вернуться в тело. Тот не спешил. Боялся. – Чем вы его напугали-то так, что он даже жить не захотел?

– Не твоё дело, трупарь, - ответил маг.

– Тебя как звать-то?

– Тоже не твоё дело, вонючка.

– Ну буду тебя тогда серорясым звать, - постановил Дард. Получил тычок в рёбра, кстати сказать, по сей день болевшие. И неохотный ответ:

– Будешь меня звать господин Луренс.

– Ну что, эн Луренс, клиент готов, можете спрашивать.

Серорясый потряс мертвеца за плечо. Тот открыл глаза и в ужасе шарахнулся от Луренса. Ещё не до конца проснувшееся тело плохо повиновалось ему.

– Тут бы мага Боли позвать, - посоветовал Дард. – Ежели у него сердце остановилось, то оно в любой момент может опять не…

Мертвец обмяк и провалился в вечный сон. На этот раз вернуть его было проще – не пущать дух от тела, и все дела.

– Не выдержать, - продолжил Упырёк. – Я его для вас, конечно, подержу, эн Луренс, но вы всё-таки давайте подлатайте его и несите в тепло. Хоть бы и ко мне в вонючую нору – всяко лучше, чем человека на морозе держать.

Не так уж и морозно было на кладбище, но всё же человек только что из сонма Смерти вырвался, куда ж его ещё-то мучать? Вон даже Портер топчется рядом, поджимая то одну, то другую лапу. Дард встал и решительно взялся за верёвку волокуши.

– Давай, господин Луренс, - сказал он. – Допросишь его в моей сторожке. Я на прошлой неделе там всё вымыл, так что ежели и воняет – то не очень тухло.

Он на самом деле шутил. Ничего там не воняло. Но уж очень выразительно этот серорясый прыщ вертел своим горбатым носом. Тут уж ничего не поделаешь: приходится шутить.

Господин Луренс не согласился, чтобы над ним шутили. Он тоже встал. И сверкнул глазами. Ох, нехорошо сверкнул, Дард поневоле даже втянул голову в плечи. Но вспомнил о своём зароке не бояться и держаться с достоинством. Как коршун Роз. И, подрагивая, страшась собственной смелости, выпрямился.

Стало даже как-то полегче. Упрямо таща за собой волокушу с бывшим трупом, Дард повёл Луренса за собой в домик. Взлаивая и вертя хвостом, следом трусил Портер.

Едва Дард и Луренс втащили мертвеца в кухню, как серорясый снова сел на корточки и рявкнул:

– А теперь ты мне всё скажешь, Итан!

Итан пару секунд подумал и снова умер.

– Что ты хочешь у него узнать? – спросил Дард, уже привычно возвращая дух в мертвеца. – Я же тебе сказал – поди поищи там среди заключённых какого-нибудь мага ложи Боли, попроси поучаствовать. Он ему хотя бы сердце подлатает, чтоб не отказывало каждую минуту.

– Не суйся куда не просят, - огрызнулся серорясый и посмотрел на Итана.

Итан посмотрел на серорясого и умер.

Тут уж Дард не выдержал.

– Между прочим, у него эмоций ноль, - заявил он, - а оживлять его по десять раз в минуту я за свой счёт не собираюсь! Так что хватит его пугать, раз лечить не хочешь! Отойди от него на… на пять шагов! Или я за себя не отвечаю!

– Ты, трупарь… Ты что, не понимаешь, кто перед тобой?

Но Упырька уже было не остановить. Он понимал, что едва притормозит и задумается – кто да что, то он испугается. И тогда этот серорясый как бы одержит над ним победу.

Да-да, вот этот мерзкий тип с горбинкой на носу. Чей-то балованный сынок, которого небось выслали из приличного какого-нибудь места за шалости. Который трупов отродясь не нюхал и поди сейчас трясётся, что не выведает у трупа какой-нибудь важный секрет, и за это его выпорют прямо по гладко выбритой аристократической заднице. Публично и с позором!

– Отойди, иначе я его отпущу навсегда, и он тебе ничего не ответит, - сказал Дард. – Отойди вон туда, за плиту, чтоб он тебя не видел, и оттуда давай спрашивай у меня, а я ему передам. Иначе никакого толку у нас не выйдет.

Это он про серорясого и себя сказал «у нас»? Мда, плохо дело. Ещё не хватало сработаться с этим типчиком из Светлых. Что у них за контора такая, что он ему тычет «кто перед тобой»? Как бы это половчее спросить?

А хоть бы и у мертвеца Итана потом можно будет узнать, решил Дард, немного повеселел и попытался удержать болезного.

– Спрашивай побыстрее, чего жабу за сиськи дёргать, - бросил он Луренсу. Пусть видит, кто тут главный, в доме некроманта.

– Спроси его, что он чувствует, - нехотя сказал Луренс.

– Итан, как ты себя чувствуешь? – переспросил Дард, справедливо полагая, что Луренс – идиот.

– Как труп, - ответил Итан. – Позвольте мне им оставаться. Умоляю.

– Спроси его, - распорядился Луренс, - что он чувствует в эмоциональном плане?

– Меня интересуют эмоции, Итан. Что ты чувствуешь?

Глаза бывшего трупа наполнились ужасом. Бедняга сжал руку Дарда, чуть-чуть приподнялся с пола и лихорадочно прошептал:

– Я чувствую, что вся магия моей ложи бьёт меня прямо в сердце.