Чтение онлайн

Вскоре вино было допито, и девушка, благодарно кивнув, сделала неуверенную попытку уйти:

– Извини, темно уже, мне пора... Может, завтра встретимся? Я тебе телефон оставлю.

– Да ладно, зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Давай ко мне съездим, - предложил собеседник.
– Сколько, сколько, ты говоришь, соседке-то должна?

– Сто пятьдесят долларов.

Мужчина похлопал себя по карманам.

– Черт, и валюту дома забыл. Я бы тебе немного помог, - помедлив, вымолвил он и многозначительно взглянул на спутницу.

– Только ты обо мне ничего такого не подумай, - поняв, куда клонит приезжий бизнесмен, стыдливо зарделась та, не смея поднять глаз.
– Я ведь не проститутка, я честная, я тебе доллары потом отдам, в Москву вышлю. И не давалка я какая-то вокзальная, у меня и парень есть... Просто кризис. Деньги позарез нужны, а взять неоткуда. Понимаешь?

– Спрашиваешь... И я уже не бизнесмен, хотя фирма у меня и осталась. Просто кризис. Мне тоже деньги нужны; Да гдэ их взять?
– Он вновь заметно помрачнел...

Спустя несколько минут они стояли под уличным фонарем. Девушка, прикрывая глаза от слепящего света фар проезжающих машин, отошла в сторонку, а мужчина, закурив, хозяйски поднял руку, останавливая такси.

Первая же машина остановилась, - видимо, у ее владельца, как и у подавляющего большинства россиян после начала кризиса, также не оказалось Денег, и потому возможность хоть немножко подкалымить выглядела подарком судьбы.

– Шеф, на Савушкина за тридцатник отвезешь?

– Давай.
– По интонации водителя москвич понял, что предложил слишком много.

Минут через двадцать столичный бизнесмен и его молоденькая спутница переступили порог однокомнатной квартиры. Разнокалиберная мебель, давно не мытые оконные стекла, засохшая герань на подоконнике, старенький холодильник все это косвенно указывало и на то, что квартира была съемной, и на то, что временный хозяин, безусловно привыкший к более шикарным интерьерам, вряд ли задержится в этом не очень обустроенном жилище. И уж наверняка серьезные причины побудили его, преуспевающего бизнесмена, перебраться сюда, в Краснодар, из самой Москвы...

– Извини, а ты у нас на Кубани... сколько еще пробудешь?
– разуваясь, спросила девушка.

Хозяин вздохнул:

– Как получится. Наверное, еще недели две. А дальше - за границу.

– На отдых?

– Нет, навсегда.

– А почему в Москву возвращаться не хочешь?

– Делать мне там больше нечего. Кризис... Бизнеса в России больше нет и не будет, да и много в Москве людей, с которыми мне встречаться не хочется, вновь разоткровенничался хозяин.
– Ладно, хватит о грустном!
– мрачно завершил он, доставая из холодильника початую бутылку вина.

Выключил верхний свет, задернул шторы, зажег ночник и, расставив бокалы на журнальном столике, щелкнул кнопкой магнитофона.

"Money, money, money", - с назойливой экспрессией заголосила "АВВА" популярный шлягер семидесятых, и хозяин, неожиданно нервно выругавшись ("опять про деньги!.."), перевернул кассету на другую сторону.

– Ну что, за встречу, за все хорошее, за то, чтобы "мани" у нас всегда были и нам ничего за это не было, - разлив по бокалам вино, предложил он и как бы невзначай положив руку на оголившееся округлое колено девушки, улыбнулся снисходительно: - А из-за такой мелочи, как какие-то сто пятьдесят баксов, и волноваться не стоит. Мне бы твои проблемы...
– На миг он вновь помрачнел, но перевел взгляд на округлые колени девушки и улыбнулся: - И еще, Вера, давай выпьем за наше знакомство... Ты мне сразу понравилась там, в сквере. Давно заметил: чем дальше от столичного шума, тем девушки красивее... Как-то мягче вы и чище, что ли...

– Ладно, Артурик, где наша не пропадала.
– Брюнетка чокнулась с хозяином квартиры.

Из магнитофона зазвучала вкрадчивая и располагающая к любовным утехам мелодия фильма "Эммануэль". Девушка на удивление быстро опьянела и уже совсем перестала сопротивляться настойчивым ласкам своего случайного знакомого.

Когда он начал целовать ее, она сама обвила его мощную шею руками и позволила отнести себя на кровать. "Артурик" торопливо разделся и помог Вере стянуть через голову платье в горошек. Она сняла лифчик, сбросила на пол трусики и уже через минуту сладко постанывала, скрестив ноги за спиной у мужчины:

– Вот так... глубже... еще глубже... хорошо-то как. Господи! Артурик, какой он у тебя большой! О-о-о!!! Постой, не выходи! Я кончаю, кончаю! И ты кончай... кончай в меня! А-а-а-а... Да-да-да!

Отдохнув, они выпили еще вина, покурили, затем мужчина вышел из комнаты. Вернулся, затягивая на себе пояс махрового халата, небрежно бросил на журнальный столик пятьдесят долларов и сказал девушке:

– Ну что. Вера, считай, десять баксов из них ты уже заработала. Но тебе надо сильно постараться, чтобы я не пожалел об этих денежках. Рабоче-крестьянская поза - это мне не очень интересно. Ты еще хоть что-нибудь умеешь? Минет грамотно делаешь?

– Ты что, Артурик, - Вера сделала изумленные глаза.
– Не знаю, как у вас в Москве, а у нас порядочные девушки этим не занимаются. Я ж тебе говорила: я не проститутка какая-нибудь...

– Вер, кончай дурака валять. Надо - значит, научишься. Вот и учись. Сама знаешь, пятьдесят баксов на улице не валяются...

Видимо, последний аргумент оказался для девушки самым весомым. Артур встал перед ней, распахнул халат, и она, сидя на краю кровати, безропотно взяла в рот толстую плоть, испуганно поглядывая снизу вверх. И стала медленно причмокивать. Слишком медленно - недовольный Артур схватил ее за волосы и начал быстрыми уверенными движениями посылать ей своего приятеля глубоко в рот.

Вера задыхалась с непривычки. Когда мужчина выплеснул в ее горло горячую струю спермы, она чуть не подавилась, по щекам у нее потекли слезы. Ее партнер замер, все еще не отпуская ее волос, застонал от удовольствия, на лице появилась довольная ухмылка.

Потом он сказал:

– Ну, Вер, так себе, на троечку... Но ничего - ночь впереди длинная. Научишься - твой парень тебя озолотит потом...

...На Краснодар пали непроницаемые фиолетовые сумерки - такие темные, беспросветные вечера бывают лишь тут, на юге России. Окраинный район улицы Савушкина отходил ко сну: лишь кое-где зашторенные окна подкрашивались неверным синеватым светом мерцающих телевизоров, а кое-где и зеленоватым - от торшеров и бра.

Старая разбитая "Волга" с таксистскими шашечками, освещая пронзительно-желтыми конусами фар углы зданий, рельефные контуры деревьев и разбитый асфальт тротуара, остановилась перед типовой пятиэтажкой.

– Приехали, это улица Савушкина, а семнадцатый дом - вот он, рядом, прокомментировал водитель.

В салоне "Волги", кроме шофера, сидело трое крепко сбитых молодых мужчин. Неулыбчивые физиономии, короткие стрижки, огромные, словно гуттаперчевые кулаки - все это выдавало в них бывших спортсменов, а зоновские татуировки-перстни на фалангах пальцев атлета, сидящего рядом с водителем, свидетельствовали, что этот пассажир уже конфликтовал с законом. Протянув таксисту хрустящую пятидесятирублевую купюру, татуированный небрежно кивнул назад.