Чтение онлайн

– Зря, дорогой, не употребляешь!
– взмахнул руками грузин.
– Если бы употреблял, не был бы таким задумчивым! Надо иногда расслабляться, уважаемый Александр Фридрихович! А я выпью!

Он выпил водки, причем это была чуть ли не десятая рюмка за вечер. Глаза у Габунии блестели, он наклонился через столик и стал горячо шептать Миллеру:

– Есть классные девочки, может, потом ко мне поедем? Ломовые телки, слушай! Надя и Катя и еще эта... как ее... ладно, забыл... Мне стоит только свистнуть - сами прибегут. Высший сорт девочки, клянусь! Мне их когда-то покойный Лебедь прислал. А я запомнил. Без никакого презерватива трахаются! И лесбос могут, и в попку любят, все могут! Поехали!

– Амиранчик, о чем ты говоришь?
– усмехнулся Немец.
– Я блядьми уже сыт по горло. Да и потом, не до отдыха мне сейчас. Такие дела начинаются...

Он аккуратно орудовал ножом и вилкой, отрезая от солидной порции так называемого мраморного мяса небольшие кусочки. Потом придирчиво осматривал то, что было на вилке, окунал мясо в соус и только потом отправлял в рот. Жевал тщательно, неторопливо, как говорится, с расстановкой.

– Жаль, дорогой, - огорчился плавно пьянеющий грузин и выпил еще одну рюмочку.
– Ничего не пьешь, к девочкам не хочешь. Так нельзя, слушай. Боюсь, не получится у нас компаньонства.

Немец перестал жевать и пристально посмотрел на Габунию - вот он и убедился в справедливости своих догадок. Этому грузину, как и ему самому, хотелось прощупать собеседника, вызвать на откровенный разговор, чтобы кто-нибудь из них двоих проболтался, раскрыл свои карты. Но трезвый Немец был осторожнее пьяного грузина. А тот все болтал:

– Пойми меня, Александр Фридрихович, нельзя время терять. Не будет компаньона - ничего, я и сам справлюсь. Но не могу такого уважаемого человека не поставить в известность. Однако же дела - завтра. Сегодня мне лично очень хочется отдохнуть.

Выпив, Габуния что-то произнес по-грузински и, поднявшись из-за стола, направился в сторону фойе. Он был уже сильно пьян и шел пошатываясь. Проходя мимо столика Бешеного, грузин случайно задел тарелку полой пиджака и, пробормотав какие-то извинения, двинулся дальше.

Наблюдательный .Савелий заметил: едва Амиран поднялся из-за стола, Александр Фридрихович и горбоносый мужчина, сидевший к Немцу лицом, обменялись какими-то знаками. Сделали они это почти незаметно, однако Говорков насторожился.

Не прошло и полминуты, как из-за стола поднялся горбоносый и, подхватив из-под столика легкую спортивную сумку, пошел следом за Габунией. Это выглядело странно: почему, направляясь в такой дорогой ресторан, он не оставил сумку дома или хотя бы в машине? Почему, в конце концов, не сдал ее в гардероб?

Было ясно: сейчас что-то произойдет. Савелий, поняв, что тут, за столиком, больше нечего делать, сунул в карман мобильный телефон, поднялся и направился следом за подозрительным.

В фойе его не было, лишь охранник да швейцар болтали о чем-то своем. Осмотревшись, Говорков обнаружил двери туалетов - несомненно, крепко выпивший Амиран отправился туда. Рывок двери, и Бешеный влетел в облицованную белоснежным кафелем комнатку. В глаза бросилось зеркало - огромное, широченное, почти во всю стену. Зеркало это отразило спину Габунии, сгорбившегося у писсуара слева от входа, обладателя спортивной сумки, стоявшего справа от двери, за выступом стены, и его руки... Руки эти медленно, словно в замедленной киносъемке, наводили на грузина короткоствольное помповое ружье с глушителем.

В считанные доли секунды: хлопок выстрела едва различимым эхом отразился от кафельных стен туалета, Габуния нелепо дернулся и, брошенный силой заряда вперед, ударился лбом о стену. На затылке Амирана расплывалась жуткая рваная дыра. Он так и остался лежать у стены - в луже крови, с расстегнутой ширинкой...

Савелий среагировал мгновенно. Резкий, с разворота, выпад направо, несколько точных, как на тренировке, ударов, и стрелявший отлетел к зеркалу; тяжелый звон разбиваемого стекла заглушил его испуганный крик. Бешеный с глухим рычанием бросился на противника, однако тот каким-то непостижимым образом сумел вывернуться из-под его руки, передернуть затвор и нажать на спуск. К счастью, выстрел получился неприцельным: пуля, едва оцарапав рукав Говоркова, попала в плафон, неожиданно обдав нападавшего колкими брызгами стекла. Свет мгновенно погас, внезапная темнота бритвой резанула по глазам.

Однако спустя мгновение Савелий, действуя в полной темноте по памяти, выбил ствол из рук убийцы. Ложный замах, оглушающий удар по голове, и Говорков, сидя верхом на противнике, завел его руки за спину. Содрал с шеи киллера галстук и, удерживая запястья противника одной рукой, накинул петлю, затягивая ее тугим узлом.

Дело было сделано. И хотя этот горбоносый тип оказался не Лютым, можно было торжествовать победу. Судя по всему, на одном из "трибуналов" можно ставить жирную точку. А это уже половина успеха! Бешеный извлек из кармана мобильник, быстро защелкал светящимися в темноте кнопками.

Однако набрать номер до конца не успел...

Из открывшейся двери пробилась, увеличиваясь в размерах, узкая полоска яркого света, и Бешеный, забыв о телефоне, поднял голову.

Первое, что он увидел, - чьи-то туфли на рифленой подошве; туфли стояли почти у самого его лица. Почему-то бросилась в глаза подсохшая грязь на заостренных носках. Щегольски отглаженные стрелки брюк, округлые полы пиджака, скромный галстук с золотой заколкой...

В висок Савелия ткнулось что-то тупое, холодное, боковым зрением Говорков различил руку сжимающую пистолет.

– Оставь телефон, - проговорил знакомый голос.
– Не надо никуда звонить.

Перед ним стоял Максим Нечаев,

Конечно же и десять минут назад за бамбуковой шторой с драконами тоже был он. Савелий не ошибся... к огромному сожалению.

– Теперь ты медленно-медленно поднимешься, отойдешь на три метра и положишь руки на стену, - проговорил Лютый, проворно запуская руку под полу пиджака Говоркова. Извлек из подмышечной кобуры пистолет Стечкина, сунул его в карман.
– Бешеный, или как там тебя... Ты мне и так до смерти надоел. Мне ничего не стоит пристрелить тебя сейчас, я сам удивляюсь, что меня от этого удерживает. К стене - быстро!
– неожиданно повысил голос Нечаев.

Немного найдется людей, которые под угрозой приставленного к виску пистолета не подчинятся требованиям его обладателя. И Савелий, понимая, что владелец ствола явно не намерен шутить, поспешил исполнить требование. Перевес был явно на стороне Лютого.

Правда, в случае внезапного нападения темнота стала бы союзником Савелия: глаза его уже привыкли к мраку, а только что вошедший противник наверняка видел в неосвещенной комнате много хуже.

Говорков, медленно поднимая руки, не сводил глаз с соперника. Нечаев попятился назад, приоткрывая каблуком дверь. При этом Савелий заметил, что Лютый на мгновение отвернулся, и этого мига было достаточно, чтобы выбить из его руки пистолет: "Макаров" с противным металлическим звяканьем ударился в темноте о кафельную стену.

Спружинила дверь - противники оказались в абсолютной темноте.

Преимущество внезапности было на стороне Бешеного. Удар, еще один!

Говорков почувствовал, что оба достигли цели.

– М-м-м...
– простонал противник, и Савелий, поняв, что теперь самое время довести начатое до конца, вновь нанес удар, однако, вопреки ожиданию, этот удар не достиг цели.

Похоже, Нечаев интуитивно почувствовал опасность и отскочил в сторону - кулак Савелия со всего размаха впечатался в стену, и он, ощущая острую боль в запястье, с трудом удержался, чтобы не застонать.