Чтение онлайн

– Перикулум! – По-детски высоким, но хриплым голосом позвала она. Конь обернулся, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Вези нас, мы готовы. – В ответ прозвучало громкое ржание. Перикулум боднул Землянику и фыркнул ей на ухо. Та упрямо отступила на шаг назад и захрапела. – Господин Рихтер тоже с нами, мы не оставим его одного! – Выкрикнула она. Земляника запыхтела, Перикулум сжал в зубы ее сбрую и потащил вперед, двигая повозку с места. Вера облегченно выдохнула.

Высокое дерево медленно оставалось за спиной, стена деревьев приближалась. Чудотворка прикрыла глаза, ожидая, что, как и в прошлый раз, деревья расступятся в стороны. Но нет. Поравнявшись с границей поляны, кони протаранили ветви мордами. Девушка вскрикнула от неожиданности. Мокрые листья больно хлестнули ее по щеке. Она хотела выругаться, но заметила, что особенно крупная ветка зацепила инквизитора, и стягивает его с козел, и чтобы удержать его, вцепилась в телегу одной рукой, а другой прижала его.

– Пригнись! – Только и смогла бросить она, когда листья снова ударили в лицо. Алиса легла на дне повозки, закрывая голову руками, а Перикулум все тащил и тащил их вперед, упрямо продираясь сквозь дебри. И вот, когда Вера уже решила сдаться, спрыгнуть с повозки и вернуться на поляну, чтобы хотя бы перевести дух, стволы расступились перед ними, и повозка выкатилась на ровную поверхность. Чудотворка опасливо открыла глаза и едва не лишилась дара речи. В лучах вечернего солнца вокруг них переливалось, покачиваясь на легком прохладном ветре, сине-зеленое море высокой густой травы. Где-то неподалеку мерно журчала вода, но источник звука был скрыт от глаз растительностью. Перикулум, хрипя, вез их к небольшому двухэтажному бревенчатому дому, выглядевшему ужасно противоестественно в этом будто нетронутом рукой человека месте. Только когда конь остановился с нее спало оцепенение. Вера спрыгнула со скамьи и подбежала к Ратибору. Инквизитор уже уверенно сидел, не заваливаясь в стороны.

– Надо ему помочь. – Пробормотала она, бегло оценивая состояние Охотника. Кровь запеклась, темно-коричневой коркой покрывая правую руку. Ран видно не было, хотя возможно они скрыты под ней? Алиса выпрыгнула из кузова, прошла вдоль борта и положила бледную ладонь ей на руку. – Ничего-ничего. – Уверенным голосом сказала Вера и принялась перебирать сваленные в кучу вещи в поисках своей медицинской сумки. В это время бившийся до того на своем месте Перикулум вывернул, наконец, голову так, чтобы увидеть Охотника, и громко заржал. Чудотворка от неожиданности дернулась. – Чего орешь?! – Машинально рявкнула она в ответ. Конь вызывающе фыркнул, но уши прижал.

– Он говорит его нужно отнести в воду. – Вклинилась Алиса. – Что нужно торопиться, потому что он слабеет.

– Вот ведь хренов… - Вера скривила губы. Происходящее казалось ей все более безумно-сюрреалистичным. – Как нам это сделать? – Перикулум захрапел и развернулся, возобновив движение.

– Он довезет до ручья, нам нужно будет вытащить его наружу. – Протараторила Алиса, семеня за повозкой. Сдавшись, Вера побежала следом. Вскоре телега и правда остановилась рядом с узким ручьем. Идеально прозрачная вода сплошной гладкой поверхностью текла в неглубоком, довольно прямом русле.

– Помоги мне. – Сказала Вера, хватая Охотника за плечо. – Ух, тяжелый же. – Выдохнула она, переваливая Ратибора через бортик. С трудом девушки дотащили его до воды. – Что теперь? – Задыхаясь, спросила она. Перикулум задрал голову, рассматривая их через гриву Земляники и зафыркал.

– Говорит… - Алиса отдышалась. – Столкнуть его в воду, лицом вверх, чтобы не задохнулся. Головой против течения.

– Исчерпывающие инструкции. – Выдохнула Вера и принялась за работу.

Охотник молчал. Его глаза оставались закрытыми, а дыхание ровным. Но что-то в его внешности пугало чудотворку. И это была не засохшая кровь на руке. Что-то в выражении лица. Слишком спокойное. Когда подходящее место было найдено, они уложили его в воду, уперев голову в бережок ручья. Течение было достаточно медленным, чтобы не иметь ни единого шанса сдвинуть его с места. Закончив, Вера села на траву, задрав голову к небу и принялась дышать.

– Холодная… - Пробормотала Алиса, тронув воду рукой. Казалось, что она устала не так сильно.

– Ага. – Коротко ответила Вера. Быстрого контакта с водой ей хватило, чтобы понять, что та не просто холодная, я почти ледяная, как из глубокого колодца. – И что теперь?

– Ждать. – Тихо ответила Алиса. – Перикулум говорил, вода поможет ему прийти в себя, но он должен сделать это сам. Не знаю, что это значит. – Она замялась.

– Великолепно. – Без эмоций ответила Вера. – Как в башне шутов.

– Что вы делаете? – Раздался слабый голос Рихтера.

– О, очнулся? – Усмехнулась чудотворка. – Как бы тебе сказать, следуем советам коня в вопросе лечения покалеченного призраками Охотника с помощью особой целебной воды. – Иронично отчеканила она.

– Голова… - Простонал инквизитор, хватаясь за вески.

– Там позади есть дом. – Отдышавшись, продолжила Вера. – Пойдем, посмотрю, что с тобой делать.

– Дом? – Переспросил Рихтер. – Странно.

– Мне уже все равно. – Честно ответила чудотворка, помогая инквизитору слезть. – Алиса.

– А? – Откликнулась девушка.

– За этим пока присмотри. – Устало произнесла она и развернулась. – В смысле… ну ты поняла. – Махнула она рукой. Было немного стыдно.

– Поняла. – С легкой улыбкой ответила девушка. Перикулум ворчливо фыркнул.

– Все, скоро вернусь. – Произнесла чудотворка и пошла прочь вместе с инквизитором. Зевнув и кажется потеряв к происходящему интерес, Перикулум потянул за собой Землянику и поплелся за ними.

– Просыпайся. – С тихой надеждой шепнула Алиса.

Ледяная вода обволакивала его густым коконом. В момент, когда благословение перестало действовать, ангельская сила, подпитывавшая его, иссякла, и он рухнул полностью лишенный сил. Ощущения мира не пропали, но сделать ничего он не мог, будто не получалось найти в себе волю даже чтобы открыть глаза. Баргесты раздирают в клочья душу, не тело. Оно продолжит существовать, пока не зачахнет само по себе, но человека в нем уже не будет: весь выйдет в прорехи. И это чувство утекающих сквозь пальцы жизненных сил… пугало. Если это слово вообще применимо к тому, кто лишается эмоций в первую очередь. Настораживало? Беспокоило? Волновало? Все едино. Трясущаяся повозка отдалялась все дальше, ржание коня, казалось, доносилось издалека, будто воспоминание о почти забытом сне. Но вот сейчас восприятие остановилось на месте, перестав отдаляться все дальше в небытие. Ужасная могла бы быть смерть, одна из тех, которых он опасался. Сожранные псами-призраками не попадают в рай или ад, навечно превращаясь в шлейф, размазанный по непроглядным туманам чистилища. Полу-реальные слепки памяти о самих себе. Судьба, которой не пожелаешь врагу. Но сейчас это стало неважно. Кожи спины касались тонкие корешки травы, растущей по берегам. Они пробились сквозь землю прямо к ручью Слез, и торчали теперь из дна, извиваясь в медленном течении. Гипнотизирующее ощущение. Если что и может вылечить больную душу, так это деревья. Древние исполины глубоко пустили корни в мироздание, оставаясь собой всю жизнь. Для них не существует старения, распада, увядания. Деревья растут пока могут, восстанавливая поврежденные части, даже такие сложные и почти метафизические как душа. Надо лишь стать ближе к ним. Охотник расслабился, давая тихому потоку унести себя прочь. Густая трава стала его проводником. Он чувствовал, как медленными ровными волнами колышутся ее сине-зеленые стебли. Ощущал копыта коней, вминавшие землю, которая тут же распрямлялась, как прежде. Прикасался тысячами травинок к толстым бревнам дома и тонким дощечкам повозки. Он был везде, но этого не хватало. Трава слишком слаба, хоть и многочисленна. Она манила его своим тихим пением, и он на него отозвался, уносясь дальше, прочь. Сначала он ощутил могучие древние корни. Деревья приветствовали его своими низкими голосами, словно великие короли древности хором исполняли приветственную песнь. Здесь, в бескрайней густоте их высоких вершин словно не существовало ни времени, ни пространства. Одна лишь свобода. Охотник чувствовал, как сливается с этой музыкой, сам наполняется ей и оживает в унисон. Такое умиротворение. Едва ли хотя бы один или два человека имели возможность испытать нечто столь великое. Внутренний покой. Здесь, где мерно гудел ветер и шептал дождь, все заботы и беды прошлого казались столь мелочными. Такими… скучными, что не хотелось и думать. Невольно закрадывались мысли о том, как бы чудно было сохранить это чувство по дольше. Да. Шелест листвы и журчание сока под корой звали его за собой, вперед, в будущее. В бескрайних лесных просторах Охотник знал место, где под слоем чернозема покоился маленький желудь, все еще не обретший душу. Он приблизился к нему, фокусируя все свое естество на этом крошечном предмете. Какое горе. Вырасти опустошенным. Хор природы вокруг притих, давая ему прочувствовать это ощущение. Так неправильно. Оно могло бы присоединиться к лесу, стать единым с ним, чтобы такого не случалось впредь. Охотник задумался, уже чувствуя внутри себя ответ. Сражения, боль, страх – столпы-основания старого мира. Кто бы захотел существовать в нем по своей воле? Бесконечный бег в темноту, попытки скрыться от них и от того, чем становишься сам в попытке удержать здравый рассудок. Жернова реальности перемалывают всех, кому не повезет их коснуться, остается лишь выбрать помол. Не нужно было ничего говорить, он лишь расслабился и поплыл дальше по течению реки миллиона голосов в беспечный благодатный полет. Идиллия, которую, кажется, ничто не может нарушить.

«Мама рассказывала мне эти сказки, я все думала, что сделала бы, окажись вдруг героем истории, но никто не слушал» - тихий голос на границе сознания настиг его, внося смуту в идеальное звучание хора. «Родители заняты, братья играли сами, а на улице взрослые не одобряли, когда кто-то водился со слепой девочкой» - хриплый голос врезался все глубже, нарушая тонкий баланс. Иные голоса пытались противиться ему, став громче, отвлекая на себя, но тщетно. «Я правда думала, что коровы и свинки поймут мои россказни и вместе со мной сочинят продолжения, но им хватало и того, что они услышали» - Охотник внутренне усмехнулся. И правда, дикие звери хорошие слушатели, но не собеседники. Даже немного жаль, что не получилось уйти сейчас, когда пение было так близко. Но это по меньшей мере бесчестно: нарушать едва только данное обещание, оставлять не законченными множество дел. Деревья не ведают суеты, лес свободен он обязательств. Увы, где нет уз нет жизни. «Наверное это кажется смешным, но… думаю у меня не было особого выбора» - в высоком сиплом голосе прозвучали нотки затаенного отчаяния вперемешку с принятием. «Как ни крути» - подумал он: «мне трудно представить себя могучим деревом» - он улыбнулся: «если бы мне дали выбор, я бы предпочел прорасти степной травой».

Он рывком сел, выдергивая себя из объятий воды и закашлялся. От холода свело мышцы.

– Ох. – Пробормотала Алиса, поворачивая к нему голову. Охотник положил руку ей на волосы.

– Спасибо. – Тяжело произнес он и поднялся на ноги. Девушка зашипела, отряхиваясь от ледяной воды. – А ты скора на возврат долгов.

– Чего? – Непонимающе переспросила она.

– Спасла мне жизнь почти сразу как я спас твою. – Он попытался усмехнуться, но вышел лишь хриплый кашель. – Выходит мы квиты.