Чтение онлайн

— Говорил и повторю еще раз: засек их ментальный след. И в первом, и во втором случае.

Если так посмотреть, Филин — частица меня. А следовательно, его способности — отчасти и мои способности. Да, с некоторой натяжкой, это все равно что родителю приписывать себе достижения своего чада, но… мы — суть одно. Поэтому могу стоять на своем хоть до посинения. Но конструкт я деду не сдам. Вообще никому не сдам. Это мой последний козырь. Ультимативный практически.

А Семеныч, похоже, заигрался в злого полицейского. Смотрит на меня исподлобья, пытается работать жестко, будто бы я один из похитителей. Зарапортовался, старый…

— Это невозможно, — припечатал Игорь Семенович. — Ни один менталист на подобное не способен.

— Как видишь, ты ошибаешься, — пожал я плечами.

— Знаешь, о чем я думаю?

— Это вызов или безобидная игра в угадайку? — безо всякого интереса спрашиваю я.

— Не смей лезть мне в голову!

А вот это уже совсем хреново. Дед перестал мне доверять? Зашибись. Я Василькову спас и ее похитителей на блюде преподнес, а мне вот такие мульки в ответ лепят. Опять же, а когда это в последний раз я делал что-то подобное? Сдается мне, в тот день, когда Изюмов приезжал в усадьбу Птолемеева права качать. И смотрел я глазами деда исключительно с его личного разрешения. А больше ни разу и никогда.

Глупо. Понимаю теперь. Надо было сразу Филина посылать, да и не париться, чем вот такой фидбек огребать по итогам.

— Я устал, поэтому либо говори, что хотел, либо я пойду. День и так чрезмерно бодрый был с учетом незапланированного экзамена. К тому же, напоминаю, если позабыть успел: вторые сутки уже не сплю, глаза слипаются, — предельно сухо и дипломатично сообщил я, не желая устраивать свару.

— Так вот, я думаю о том, что тебе хочется движухи. Чтобы вокруг тебя всё вертелось, искрилось и взрывалось. Оставить следы запрещенного обряда тебе было вполне под силу, ведь ты сам говорил, что многое перенял у отца. Нанять отщепенцев, оплатить им съемную хату и натравить на Василькову — вообще не вопрос с твоими-то деньгами…

Я не стал дослушивать. Показал оттопыренный средний палец, да и пошел прочь.

— Валерьян, стой!

Обойдешься, старый пень. Раз не доверяешь мне, значит, живи с этим. Только без меня. Я тебе не подушечка для иголок и не мальчик для битья.

На душе было паскудно до крайности. Словно топал по улице, всем улыбался, бабушек через дорогу переводил, а тут на тебя содержимое ночного горшка вылили. Надо было дождаться, пока труп Васильковой где-нибудь в Неве всплывет по частям? Я ведь правильно понимаю логику? Зато ко мне никаких вопросов, все дружно страдают, сериал продолжается.

Одно лишь радует. Завтра суббота. Из занятий — только факультативы. Я хотел записаться на боевую воздушную магию, но… откровенно говоря, хочу тупо лежать, смотреть в потолок, и чтобы меня не трогали.

Я чувствовал себя преданным. Мне казалось, что мы — одна команда. С дедом так точно, хотя я уже с присутствием в ней Карпа Матвеевича смирился. И тут вдруг такое острое недоверие! И когда? Ровно в тот момент, когда требовалось не простенькую услугу оказать или совет дать, а спасти человека. Вот не понимаю: мне надо было действовать нарочито медленно? Ставки каждую минуту поднимать? Чтоб вот уже край, Машу убивать собираются, и только тут я весь в белом открываю дверь спецназу?

В теории можно было бы податься в «Сморчок», чтобы протестировать очередной коктейль от Александра. Или отправиться в Gaudeamus, чтобы сидеть в гордом одиночестве, точно зная, что никто из посетителей-преподавателей не нарушит твой покой. Но… нет. Не в этой ситуации. Тем более на дворе вечер пятницы, народа во всех заведениях будет больше обычного, вот и нечего на рожон лезть.

Евстигнея на месте не оказалось, что по моим внутренним меркам тянуло на удачное обстоятельство. Милана то ли не расслышала, как я вошел, то ли сама где-то гуляла, поэтому тройного перестука через стену я тоже избежал. Свет включать не стал. Нет меня. Точка.

Глупо, конечно. Вроде же взрослый человек, если до кучи прошлую жизнь вспомнить. Не раз с предательством сталкивался разного толка. И в мелочах, и по-крупному. А вот всё равно свербит, как будто в первый раз. Пусть это и не предательство, а всего лишь недоверие, но…

Теперь все будет зависеть от того, насколько серьезно Игорь Семенович закусил удила. Вполне вероятно, это моя последняя ночь здесь. А завтра добры молодцы подхватят меня под руки и упекут в казематы. И сразу же все вспомнят, что я незарегистрированный менталист, и один этот факт уже тянет на серьезное преступление. Потом всплывет из небытия протокол моего опроса после нападения Октябрины Косыгиной, где я под давлением деда честно признался, что воспользовался своим даром, чтобы предотвратить атаку и выяснить мотивы матери моего сводного брата.

И что делать прикажете? Драпать, куда глаза глядят, по пути снимая наличность? Искать тех, кто сделает мне подложный паспорт-жетон? Пытаться выбраться за пределы страны?

И тут мою душу заполнил гнев. Тяжелый такой, качественный. Раньше не бежал и теперь не собираюсь. Знаю, глупо. Но я за собой вины не чую. А если некачественно вылечил мозги одному спятившему деду — вот, значит, сам за это и огребу, значит.

На этой грустной ноте и вырубился наконец-то. Проснулся куда раньше того, чем планировал. Безо всякого желания сходил на разминку, пользуясь тем, что прошедший ночью дождь вовремя утихомирился. Доел остатки всякого бутербродного из холодильника. Еще раз посмотрел на расписание… и да что я теряю, собственно? Если меня заберут прямо с факультатива, значит, так тому и быть. А прятаться я не собираюсь.

В общем, в Академии я появился в весьма вздернутом состоянии. Увидел, что Кутайсов, Шафиров и Головкин тоже внезапно оказались приверженцами боевой магии. А следовательно, вполне могут попытаться разобраться со мной прямо сейчас на глазах преподавателя, и ничего им за это не будет. Но… это всё было так мелко и незначительно, что и наплевать. Всего набралось где-то с дюжину человек со всех курсов. Негусто…

Как выяснилось, вел факультатив молодой парень примерно возраста Эраста. Звали его Ярослав Кнопка. Впрочем, шутить на тему фамилии как-то не хотелось, поскольку Яр был в меру плечист, высок и расторопен. Он бодро дал задания старожилам, после чего направился ко мне.

— Валерьян Птолемеев, первый курс, — представился я. — Считай, нулевой маг. Дар есть, но работать с ним никто не учил. По учебникам для начинающих знаю, как запускать ветер, чтобы пошевелить занавески. Если скажете, что мне здесь не место, уйду.

Честно? После вчерашней плюхи от деда я был готов к любым подсечкам судьбы. Даже возражать не стал, если бы Ярослав указал мне на дверь. А смысл?

— Нулевик? — непонятно из-за чего оживился преподаватель. — Так это же просто замечательно! Сегодня мы разучим с тобой воздушный кулак. Объясняю!..

То ли Ярослав и впрямь оказался учителем от бога, то ли я в меру старательно выполнял его указания, но… к концу занятия и впрямь смог ударить на расстоянии комком сжатого воздуха. Даже снес при этом жестяную банку-мишень, чему безмерно удивился. Да и с источником стал взаимодействовать чуть иначе, следуя подсказкам тренера. Оказалось, до этого сам себя глушил, не зная о том, отсюда и скромные результаты.

Сложно, конечно, когда по факту у тебя даже не два дара, а три. И все друг на друга настолько непохожи, что нельзя взять опыт изучения одной сферы и перенести на соседнюю. Вот если представить, что каждый дар — это музыкальный инструмент, то стихийные дары, вроде воздушного, огненного, земного, водяного — это как скрипка, гитара, укулеле и виолончель. Принцип игры сходный, но есть свои нюансы. Ментал в данном случае — это орган. А некромантия — ударная установка. И вроде все как про музыку, в смысле про магию, но… навыки-то совершенно разные!