Чтение онлайн

В Восточную Герцеговину Д. Михаилович первым послал Б. Тодоровича, который также ставил целью присоединение Восточной Герцеговины к Сербии, где под властью М. Недича прекратились бы насилия над мирным населением [258] . Вслед за ним группы офицеров ЮВвО (в основном уроженцев мест, где им предстояло действовать) были направлены в Западную Боснию, Северную Далмацию, Лику, Банию, Кордун. Исключением была Центральная Босния (район Санский Мост — Ключ — Мрконич-Град — Яйце), Бания и Славония, где сербам противостояли только усташи, а итальянцев и выбора между гуманными и негуманными оккупантами не было. Там раздоров между повстанцами было немного, местные повстанцы приняли власть коммунистов и в большинстве своем стали убежденными партизанами. Стоит отметить, что численность местного сербского населения сократилась тут намного сильнее, чем на территориях НГХ, контролируемых четниками, где в большей мере сократилась численность хорватов и особенно мусульман.

Последние страдали от действий «народных мстителей», не прощавших сербские погромы.

Довоенный офицер разведки королевского Генерального штаба Б. Тодорович переправился, по заданию Д. Михаиловича, через Дрину в Восточную Боснию 2 сентября 1941 г. с отрядом четников и взводом минеров, а позже перешел в Восточную Герцеговину, где планировал превратить северную часть Герцеговины в базу для проникновения и расширения четни-ческой организации в остальные части страны: Черногорию, Далмацию, Боснию. При этом в отношениях с итальянцами он руководствовался принципом — «комбинацией дипломатической и военной активности с максимальными результатами и минимальными жертвами освобождать часть за частью нашу родину». В ночь с 19 на 20 февраля 1942 г. партизаны окружили штаб Б. Тодоровича в горах в районе Кифино-Село у города Невесинье, захватили его плен и убили [259] .

Его преемником стал другой эмиссар ЮВвО — П. Бачо-вич, экспедицию которого также поддержали и Д. Михаилович, и М. Недич. П. Бачович был уроженцем черногорско-герцеговинского пограничья, членом комитской организации времен Первой мировой войны. В межвоенное время он закончил юридический факультет и дослужился до капитана в полиции. После формирования правительства «народного спасения» в Сербии П. Бачович служил шефом кабинета (начальником администрации) М. Недича, но был вычищен немцами как «прочетнический кадр» и, в соответствии с приказом Д. Михаиловича, отправился в Герцеговину, где с января 1942 г. по июнь 1944 г. был начальником Командования оперативных частей ЮВвО Восточной Боснии и Герцеговины. Отряд П. Бачо-вича принимал участие в местных антипартизанских операциях итальянцев в 1942–1943 гг.

Надо отметить, что в Герцеговине партизанское поведение отличалось столь же высокой степенью радикализма в решениях, как и в соседней Черногории. Наиболее подробное описание жестокостей, которые чинили партизаны по отношению к тем, кто не был готов с ними сотрудничать, дал в объективном двухтомном сборнике документов и воспоминаний бывший партизан и высокопоставленный офицер титовской Югославии С. Скоко. Приведенные в докладах партизанских частей ужасы и зверства, подобные действиям большевиков Гражданской в Крыму, Харькове и Екатеринодаре, тяжело пересказывать. Упомянем лишь один случай, имевший место в монастыре Дужи 23 декабря 1941 г. Партизаны поймали старых русских монахов из эмигрантов, т. е. противников героев книги, читавшейся как Новый Завет перед партизанскими кострами, — романа Н. Островского «Как закалялась сталь». Партизаны заставили монахов самим выкопать себе могилы, зарезали их и разграбили монастырь… Настаивая на следовании бескопромиссной борьбе любой ценой, партизанские трибуналы пролили много крови «буржуев сербской национальности, подрывающих восстание». Демонстрируя преданность партии после массовых расстрелов, партизаны нередко пели и водили хороводы у еще не зарытых могил [260] . Естественно, что отдельные партизаны и даже некоторые руководители не выдерживали такого «революционного темпа». Член штаба 4-го краинского отряда Р. Радич, командир партизанского батальона «П. Кочич» У. Дренович, командир партизанского отряда «JI. Те-шанович» и некоторые другие народные вожди уводили свои отряды к четникам, вырезая комиссаров и активистов [261] .

С другой стороны, вожди четников в итальянской зоне оккупации НГХ все больше и больше сближались с итальянской оккупационной администрацией. Явное сотрудничество итальянских оккупационных властей и четников заставляло, в свою очередь, партизан вести переговоры о перемирии с хорватскими оккупационными властями, втайне от большинства своих бойцов, которые были сербами. Усташи извлекали из этих эволюций партизан свою пользу: пусть сербы режут сербов, а не хорватов и мусульман; да и не мог А. Павелич простить итальянцам, что Италия оккупировала часть его «независимой Хорватии». Надо всей этой полной неразберихой, воцарившейся в НГХ, возвышались немцы, ужаснувшиеся от того балканского «порохового погреба» в который превратилась территория независимой Хорватии, требовавшая все больше новых антипарти-занских формирований и дававшая все меньше продовольствия и полезных ископаемых. Немцы пытались урегулировать последствия своей необдуманной ставки на крайний хорватский национализм, пытаясь заключать договоры то с партизанами, то с четниками, чтобы разгромить таким способом и одних, и других [262] . Именно в рамках этих метаний ими были проведены операции «Вайс» (против партизан), а потом «Шварц» (против четников), но окончательно усмирить бурление Боснии и прилегавших к ней регионов не удалось до самого конца войны. Едва ли в этой неразберихе могли что-либо изменить приказы Д. Михаиловича, перемещавшегося по горам Сербии и Рашки (Санджака), лишь изредка навещавшего Восточную Герцеговину, судившего о событиях по донесениям местных, практически полностью автономных командиров. Несомненно, лишь одно — генерал ЮВвО поддерживал общее направление на союз с итальянцами против партизан и рекомендовал избегать открытого сотрудничества с немцами.

Тем временем связи между четниками и итальянцами крепли и формализовались. С июня 1942 г. итальянцы в Далмации и в своей зоне оккупации Хорватии создали «Добровольческую антикоммунистическую милицию» — Milizia Volontaria Anti Comunista, включив туда и 4500 четников из Черногории. На начало 1943 г. в ее рядах было 20 514 четников с территории Герцеговины, Далмации и хорватско-боснийского пограничья [263] .

Организацией этого сотрудничества занимались центры четников, располагавшиеся вполне официально, как Сербские национальные комитеты, в приморских городах Сплит и Сушак, под контролем итальянской военной разведки СИМ. Особенно значительным был центр в Сплите, который координировал И. Трифунович-Бирчанин, участник комитского движения в Старой Сербии и Македонии еще до Первой мировой войны.

Бирчанин получил звание «четнического воеводы» в годы Первой мировой войны, благодаря чему имел право посвящать в «воеводы» четнических командиров в годы Второй мировой войны. В межвоенное время он руководил четническим обществом «Сербская народная оборона». Он прибыл в Сплит в сентябре 1941 г., установил связи с ЮВвО и начал собирать вокруг себя сербских националистов, немало которых укрылось от усташских злодеяний в приморских городах в итальянской зоне оккупации. В марте 1942 г. Бирчанин получил письменное приказание от Д. Михаиловича организовывать военные и политические акции в Далмации, Лике, Кордуне и Приморье, что было подтверждено 22 июля 1942 г. во время встречи с Д. Михаиловичем в с. Пустополье в районе города Гацко в Восточной Герцеговине. Сотрудничество И. Бирчанина с итальянцами воспринималось Д. Михаиловичем как удобное прикрытие для того, чтобы обеспечить для ЮВвО концентрацию сил на приморском плацдарме и соседнем к нему Загорье к моменту высадки союзников. С этими планами были знакомы и эмигрантское правительство в Лондоне, и союзники, доставившие И. Бирчанину в начале 1942 г. на подводной лодке радиостанцию, оборудование и золото для расходов. После этой миссии британцы послали с деньгами и инструкциями к И. Бирчанину югославского офицера Н. Плечаша, который прибыл осенью 1942 г. В знак признания деятельности скончавшегося в Сплите 3 февраля 1943 г. воеводы эмигрантское правительство, по представлению Д. Михаиловича, посмертно наградило И. Трифуновича Бирчанина Звездой Карагеоргия с мечами.

Если политическую деятельность И. Бирчанин осуществлял через Сербский национальный комитет, то военную он координировал в качестве начальника Командования военно-четнических отрядов Западной Боснии, Лики, Далмации и Герцеговины. Заместителем И. Бирчанина был Д. Евджевич, в юношеские годы участвовавший в покушениях на австрийского генерала Потиорека, губернатора Боснии (1908), а потом и на престолонаследника Франца-Фердинанда (1914). В межвоенные годы он занимался политикой и публицистикой. Д. Евджевич выполнял несколько тайных миссий Д. Михаиловича о переговорах с итальянцами, немцами и хорватами и координировал деятельность четников в Северной Лике и Приморье [264] .

На смену покойному И. Бирчанину командование ЮВвО направило уже упоминавшегося члена ЦНК М. Жуйовича, взявшего в свои руки руководство четническим движением в Западной Боснии, Лике и Далмации. Прибывший в Сплит 10 мая 1943 г. М. Жуйович имел задание Д. Михаиловича укрепить дух равногорской организации среди подчиненных ему отрядов четников, наладить контакты с группами хорватов, ориентированных на реставрацию Королевства Югославии, и готовиться к высадке союзников. Однако М. Жуйович не полностью справился с заданием, ужаснувшись степенью коллаборационизма, низким уровнем авторитета четников и полной деградацией организации, о чем и писал Д. Михаиловичу по приезде [265] . После капитуляции итальянцев М. Жуйович, как и Д. Евджевич, перебрался к союзникам, взяв на себя с октября 1944 г. роль представителя ЮВвО и ЦНК при эмигрантском правительстве в Каире.

Наиболее ярким и крупным примером деятельности четников этого края стала Динарская четническая дивизия, известная итальянцам как MVAC «Dinara» при XVIII армейском корпусе, имевшая, по итальянским сведениям, на конец 1942 г. около 5 тыс. человек в своем составе. Эта часть была дислоцирована в районе горы Динара, защищая углубленную в континент часть итальянской оккупационной территории от партизан, а местное сербское население — от бесчинств усташей. Офицерами дивизии были первоначально выбранные народом организато-ры восстания, а осенью 1942 г. часть их удалось заменить на бывших югославских офицеров, выпущенных из итальянского плена по просьбе М. Джуича.

Деятельностью дивизии до смерти И. Бирчанина неформально, а потом и формально руководил воевода М. Джуич, священник и поэт, участник восстания против усташей с самого начала оккупации. Окормлявший крестьян своего родного села, где он женился и растил троих детей, священник М. Джуич с неприязнью относился к атеистическим выходкам партизан (в стиле Д. Бедного и Союза безбожников), а потом и полностью возненавидел их за то, что они не жалели сербских жизней ради «идей коммунизма» и «приказов партийного руководства». Односельчане выбрали М. Джуича своим вождем, зная, что он еще до войны стал организатором сербской четнической организации в крае. Сослужило помощь и то, что М. Джуич до войны вершил не только священнический дож, но и активно участвовал в жизни края и даже… организовал забастовку рабочих на постройке железной дороги Книн — Бихач, потребовав прекращения дискриминации против наемных рабочих и против православных, за что и отсидел 10 дней в волостной тюрьме. Дивизия начала формироваться из повстанческих отрядов, возникших в июне — ноябре 1941 г., на актуальной программе «ампутации» Лики и Северо-Западной Боснии из состава независимой Хорватии и присоединения их к итальянской зоне в качестве сербской автономии [266] .