Чтение онлайн

Келью пропитывал тяжелый запах болезни. Не только стены, но и пол и потолок здесь были каменными и мрачными. Изможденный седой старик, вытянувшийся на широкой деревянной лежанке, с трудом поднял тяжелые веки, услышав шаги и так же равнодушно закрыл глаза, не проявив никакого интереса к появлению нового лица.

– Эй, дед, это ты князь?
– шепотом спросил Сашка. После всех сегодняшних приключений очень не хотелось ошибиться. Спасение какого-нибудь левого старца ему точно не зачтут. А грязные нечесаные волосы, полотняная роба и взъерошенная борода больше подошли бы какому-нибудь юродивому, чем могущественному Светлолереченскому князю. Сашка невольно вспомнил холеного и лощеного княжича. Он даже решил, что князя вполне могли подменить, но ведь не для того он сюда лез, чтобы, ничего не сделав, повернуть обратно? В крайнем случае, хоть потренируется.

Сашка приблизился к лежанке и, протянув руки к телу больного, уже привычно обратился к магии. Но в этот раз все было иначе. Стоило белому сиянию окутать руки, как из груди больного навстречу ему хлынула мгла. Зеленая полоска маны начала стремительно уменьшаться. Парень отшатнулся, но не сдался, упрямо продолжая сливать ману и бормоча привычный спелл: "Исцелись, чертова зараза, блин, ну же, исцелись!".

Белый свет исцеления и черная хрень сомкнулись в воздухе по какой-то неровной границе и стали, как показалось Сашке, взаимоуничтожаться, отъедая друг от друга куски и выбрасывая хищные протуберанцы в чужие владения. Целитель заметил, что один такой белый лепесток прорвался вперед, пробил прореху в черноте и почти достиг тела старикашки. И Сашка, собрав остаток маны, - ее оставалось от силы процентов сорок, -всю ее выплеснул в поддержку этому, самому отчаянному и успешному первопроходцу, подводя его к заветной цели. И усталый и невероятно счастливый от своей маленькой победы, упустил момент, когда ответный посланец мглы коснулся рук неосторожного смельчака. Тело как будто обожгло кислотой, голову пронзил резкий всплеск боли, и Сашка, стремительно теряя силы, рухнул на пол и впервые в жизни потерял сознание.

Он так и не заметил, как больной старик снова медленно приоткрыл глаза, пошевелил руками в поисках опоры, и, не найдя ее, глухо застонал. Несколько минут полежал неподвижно, отдыхая, потом вновь собравшись с силами, чуть приподнялся и позвал:

– Ферапонт! Где тебя носит, неладный?

Дверь в келью приоткрылась, и в проем, пригнувшись, вошел медвежеватый мужик лет пятидесяти самого простецкого вида, с нитками седины в бороде и волосах.

– Неужто очнулся, князь - батюшка! Уж, по правде, и не чаяли даже, - с искренней радостью пробормотал мужик, бросаясь к старому князю, и подхватил его под руки, помогая сесть и устроиться поудобнее. На его крестоьянском лице выделялись широко расставленные крохотные глазки, в которых, однако, светился природный ум и плутоватая хитринка.

– Тише ты, не шуми, - одернул слугу князь Борислав.
– Где это я? Давно занедужил? Отчего ничего не помню?

– Да, почитай пятую седьмицу в Храме всех богов, княже, - еще тише отозвался Ферапонт.
– Хвороба колдовская тебя почти в могилу свела, да видно порадели боги, надо бы Яриле и Роду дары на алтарь вознести.

– И с этим погоди, - строго одернул его князь, задумчиво оглядывая скудное убранство кельи.
– Не бывает так, чтобы боги сами колдовские хвори исцеляли, людскими руками они добрые дела творят. А что за отрок там лежмя лежит, служка?

– Никого сюда из волхвов не допускали. Самолично я службу у кельи нес. Другого пути не ведаю. А коли пробрался сюда мимо меня, так вор. Или убийца!

– А коли убийца мальчишка, хоть и не похож, скорее из родовитых, - князь внимательно вгляделся в лицо паренька, свернувшегося в клубок на каменном полу, словно от сильной боли, - так отчего меня вдруг хвороба отпустила? Или то жертву, богам угодную кто принес? Он, вроде, уже и не дышит даже.

Ферапонт, повинуясь знаку хозяина, склонился к мальчишке и, ухватив за плечо, потряс так сильно, что голова беспамятного несколько раз безжизненно мотнулась взад и вперед, а из горла вырвался слабый хрип. Но парнишка так и не очнулся.

– Жив, злодей-то, - с удовлетворением сказал князь Борислав.
– Ты это, Ферапонт, оковы на него надень, чтобы не вырвался, да в свободную келью, по соседству, примости, чтоб никто не видел. Коли не помрет, позже сам допрошу. А ты пока поесть мне принеси, да об исцелении моем никому не слова.

Некрасивую, высокую и тощую вдову с двумя белоголовыми сынишками, пришедшую, завидев огни, чтобы поклониться алтарю Лады, стражники пропустили в Храм без лишних вопросов. Высокие заморские гости, принесшие щедрые дары Роду, не возражали против присутствия других богомольцев, и Мариоанна заметила еще с десяток верующих у других алтарей. От центрального входа они с мальчишками сразу свернули направо к усыпанному цветами алтарю Лады. В то время, как братья с жадным интересом озирались вокруг, раздумывая, что бы возложить на алтарный камень, учительница неотрывно глядела вслед стройной блондинке в зеленом бархатном платье, украшенном богатым золотым шитьем, в окружении свиты идущей к камню Ярилы. Красивое, немного хищное лицо заморской гостьи казалось смутно знакомым, но не по встречам, нет, - Мариоанна тщетно напрягала память, пытаясь сообразить, где видела яркие насмешливые глаза, чуть крупноватые губы, едва заметную высокомерную пренебрежительную усмешку. От напряжения она даже задала вопрос вслух:

– Но ведь никогда не встречала, тогда откуда знаю, где видела?

– Не встречала, значит, видела на портрете, - пожав плечами, ответил на риторический вопрос младший мальчишка.

– Точно, на портрете!
– догадка вспыхнула, заставив сердце дрогнуть от испуга. Торопливо стянув с шеи серебряную цепочку, учительница поклонилась алтарю, возложила дар, мысленно воззвав к богине о помощи, и, схватив детей за руки, неприлично быстро, чуть ли не бегом, устремилась прочь.

Заметив ожидающего неподалеку от входа Видяна, она жестом велела ему следовать за собой, и только достаточно удалившись от Храма, начала разговор:

– Ты отчего здесь? Где целитель? Нам нужно срочно бежать - в Храме принцесса Ксения!

– Супруга княжича? Но ведь она не собиралась приезжать... И в грядущем я не видел... И почему ночью?
– провидца новость тоже явно задела, но Ходок решительно дернул его за рукав:

– Ты что не слышал? Тебя спросили, где целитель? Где Сашка?

– Он не вернулся. Не вышел из кельи. И я его в будущем тоже не вижу, - мрачно ответил Видян.

Глава третья.

КСЕНИЯ

Ксения Волчок, или, как ее с намеком на непростой характер называли друзья, Волчица, лучший оперативник галактической службы стабильности (ГСС), проводила равнодушным взглядом нескладную, нелепо одетую аборигенку в темной вдовьей накидке с капюшоном. И польстился же кто-то на такую. Но детки у вдовушки были славные - двое белоголовых озорных мальчишек, с любопытством зыркавших по сторонам яркими голубыми глазищами. Наверное, у них с Тимом тоже могли бы быть такие, если бы... Если бы обстоятельства не сложились так, как они сложились, если бы не согласилась она тогда на работу в ГСП, поманив с собой жениха, и не приняла участие в перемещении лангедокцев на Кьяру...

После случившегося Ксения так и не простила ни лангедокцев, ни бывших напарников, Никиту и Жарко, ни ГСП "Спасите Китеж", ни остальных историков-спасателей. Два месяца она приходила в себя, а потом отомстила, уйдя на работу к соперникам и конкурентам в ГСС.

И хотя напарники и прежде называли Тима, отыгрывавшего при адаптации переселенцев роль менестреля, блядуном и безответственной скотиной, которая тащит в койку все, что шевелится, на его шашни с румяными лангедокскими крестьянками Ксения никогда не обращала внимания - она знала, что он любит только ее. Любимого она ни в чем не винила. А перемещенцы уже тогда казались ей кем-то вроде неписей в виртуальном мире, простыми фигурками, низшей расой в их сложной игре в коррекцию несправедливой и безжалостной истории.

Но они были реальными, и лангедокский граф приказал сжечь негодяя, застигнутого в спальне жены. И менестреля сожгли за богохульство, так как высокородный не пожелал выносить на люди свой позор. А напарники не успели прийти на помощь - Тим ушел развлекаться, никого не предупредив.

Переселенцам в тот раз она отомстить не смогла, - бывшие партнеры вырвали у нее бластер, который она схватила, узнав о смерти Тима, - но поселение вымерло само, завязнув в религиозных войнах. А Ксения навсегда сохранила ненависть к перемещаемым "жертвам истории".