Чтение онлайн

И вот, с наградой в руках Писатель вышел из палатки.

И Мальчик вышел из палатки. И стало так. Мальчик договорился с заключенными, что дневная норма по черному песку составит десять чашек на человека. Что из каждой печи раз в пять дней должна выходить чушка весом триста цзиней и размером с большую ивовую корзину. Что дровосеки будут поспевать с дровами, не допускать простоев. Мальчик вышел и встал перед своей палаткой. Дул холодный ветер. Горело пламя в печах. С дамбы летел неумолчный шум Хуанхэ. Время было после отбоя, люди спали в бараках своих. Слышалось, как печи пламенеют алым огнем, освещая половину небесной тверди и целого мира. Мальчик забрался на груду выплавленных лепешек, молча обвел глазами бараки, и скоро оттуда вышел Богослов, вышел и встал на свету у чугунных лепешек, чтобы Мальчик говорил с ним.

— А ты смельчак!

Богослов смотрел испуганно.

— Сказал, будто все книги сдал, а сам маленькую книжицу спрятал в большой. И читаешь ее каждый день. Думал, я не знаю?

Богослов, трясясь всем телом, бухнулся перед Мальчиком на колени, хотел что-то сказать, но не смог.

— Иди и принеси ее сюда. — Договорив, Мальчик вернулся в палатку.

Вернулся в палатку, потянулся и уселся на стул. Богослов явился во мгновение. Явился, съежился в шаге от Мальчика, трепеща от страха, готовый снова упасть на колени. Протянул Мальчику чернокрасную книгу в твердом переплете, большую и толстую, словно кирпич. На обложке было написано слово «Капитал», над ним тянулось длинное имя автора. В спущенных сверху бумагах эта книга значилась как обязательная к прочтению, с ней надлежало ознакомить всех без исключения. Мальчик знал эту книгу, как знают свою рисовую чашку. Но никогда ее не читал, как за столом никто не ест своей рисовой чашки. Он полистал книгу и на тридцатой странице действительно увидел окошко в два цуня шириной, три цуня длиной и один цунь глубиной. Внутри была аккуратно уложена маленькая Библия. Без обложки, только голая сердцевина. Иероглифы на сердцевине были мельче мушиного дерьма, ровные строчки тянулись, словно ряды черных песчинок, что дружно маршируют к магниту. Мальчик захлопнул книгу и презрительно оглядел Богослова. Богослов поспешно опустился на колени. Кто-то прошел снаружи. И громко сказал: «Третья печь! Подкинуть дров!» Голос оборвался, и снова воцарилась тишина. Слышался только треск огня, далекий шум воды, а остальные звуки смолкли.

— За тобой два преступления, — сказал Мальчик, — тайное чтение Библии — тяжелый проступок, порча священной книги — еще один тяжелый проступок. Если сдать тебя в штаб, там за такое накажут строже, чем за разврат, могут и расстрелять. — Мальчик замолчал, словно задумался над судьбой Богослова, руки его снова принялись листать книгу. Большие страницы тянули за собой маленькие, Мальчик перевернул несколько страниц и захлопнул книгу. — Принимая во внимание, что до сих пор ты вел себя примерно, я не буду отправлять тебя в штаб для искупления вины. Выбери сам, какое наказание тебе назначить.

— Любое, — Богослов мелко тряс головой, словно заключенный, который радуется амнистии. — Какое сочтешь нужным.

Мальчик достал маленькую книжицу из окошка:

— Встань.

Богослов поднялся. Мальчик бросил книжицу на пол.

— Помочись на нее. Больше ничего от тебя не надо.

Богослов снова замер на месте и побелел как полотно.

— Можешь меня расстрелять, только книгу не трогай, я тебя умоляю. На всю страну один экземпляр. Остальные после сорок девятого года изъяли и сожгли. Я ее достал в хранилище редких книг Национальной библиотеки, все связи пустил в ход, последние деньги потратил. Один экземпляр на всю страну. — Губы у Богослова дрожали, словно листья на ветру. Ночь была холодной, но лицо его блестело от нота.

Мальчик глянул на Богослова, хмыкнул:

— Отказываешься? Тогда неси свои красные цветки, у тебя их больше пятидесяти накопилось? Не хочешь мочиться на книгу, сейчас же сдаешь мне все цветки,. а завтра пойдешь со мной в штаб, потащишь телегу с чугуном.

Мальчик велел Богослову выбрать себе наказание. Или помочиться на книгу, или сдать заработанные цветки и на другой день гужевым ослом впрячься в телегу, чтобы тащить чугунные лепешки в поселок, подносить лепешки начальству. Дорога в оба конца — триста ли, даже на лошади без отдыха понадобится три дня, чтобы добраться туда и обратно, да к тому же телега будет не пустая, а груженная чугуном, который потянет на пятьсот, а то и на все шестьсот цзиней.

Но Богослов выбрал тащить телегу.

Мальчик взял с собой пять человек, чтобы поднести начальству лепешки из черного песка. Разложили лепешки по трем телегам, одну телегу всю дорогу тащил Богослов. Остальные четверо менялись. Богослов был наказан, потому и тащил свою телегу один, на подъемах в гору или если приходилось катить телегу через рытвины, Мальчик помогал ему. День провели в дороге, на другой день пришли в поселок и тогда узнали, что черные лепешки, которые девяносто девятый участок привез в дар штабному начальству, штабное начальство повезет в дар начальству уездному, уездное — окружному, окружное — начальству провинции, а начальство провин пни — столичному.

Лепешки поедут в столицу на выставку.

И стало так. Еще грандиознее, чем замышлялось. Плавка черного песка оказалась даже не новым начинанием, а мощнейшим ответным ударом, объявлением войны всем реакционным странам, мировому лагерю контрреволюции. С технологией песочной плавки государству больше не придется покупать сталь за рубежом.

Мальчика не было в лагере пять дней, и ветер носил по берегу Хуанхэ разные слухи. Говорили, что наверху объявили чугунные лепешки атомной бомбой против остального мира, и девяносто девятый участок притих от испуга. Еще говорили, будто Мальчик привезет из штаба награду, ворох красных цветков и большую подводу муки и мяса. И еще говорили, что, как только черные лепешки доставят в Пекин, на девяносто девятом участке появится целая группа новых людей, которые выйдут на свободу и вернутся домой, как вернулся домой Лаборант. Обычные слухи, но люди собирали песок, рубили дрова и топили печи, словно одержимые, и никто их не подгонял, каждый сделался одержимым сам по себе. Стояла зима, люди поднимались затемно, умывались в ближнем озерце, дежурные присматривали за печами, а остальные уходили к дамбе собирать черный песок.

И Мальчик прибыл в поселок. Поселок стоял в полутора сотнях ли от берега Хуанхэ. Не поселок даже, а деревня на несколько десятков дворов, одна главная улица, на главной улице лавка. В начале главной улицы — штаб зоны перевоспитания. Большой двор, окруженный красными одноэтажными казармами с фабричной черепицей. На стенах — таблички с надписями. Таков был штаб.

Двор штаба завален чугунными чушками. Прямоугольными, квадратными, овальными, синими, серыми, иссиня-черными, исчерна-серыми. И специальный человек взвешивает чушки, которые доставляют в штаб из участков, записывает результаты. А грузчики бросают чушки в грузовик. Звонкий стук оглашает главную улицу.

Оглашает весь мир.

Спросит кто-нибудь:

— И куда его дальше повезут?

Грузчик скажет:

— На сталелитейный завод.

— А на кой он там?

— Темнота, твою мать! Разве не знаешь, что на сталелитейном из чугуна выплавляют арматуру и стальные трубы?

И тогда всем людям на свете ясно, в чем польза такого чугуна. Сначала чугунные груды высились во дворе, будто горные вершины, и каждый день их вывозили в город двумя грузовиками. Теперь чугуна убавилось, потому что в зоне перевоспитания закончился материал для переплавки. Последние две недели грузовик простаивал во дворе по несколько дней и все равно не мог наполниться.

Источник чугуна иссяк.

В деревнях исчез запах железа. Только стояли вдоль дорог и у околиц пустые глинобитные печи, покрасневшие от долгой работы.

И в это самое время Лаборант с Мальчиком нашли черный железный песок. И нашли технологию песочной плавки. Лаборант изучал физику — физику металлов. Он открыл, как плавить песок, получил пять больших красных звезд и отправился домой. А Мальчик выплавил на берегу Хуанхэ первую партию чугуна из песка и спустя два дня пути привез его в штаб. Начальство погладило песочные чушки, погладило Мальчика по голове, налилось румянцем. Начальство выдало Мальчику почетную грамоту и зачитало текст грамоты перед собранием: «Грамота, — эти иероглифы начальство читало очень медленно, а все остальные быстрее. — Настоящая грамота выдана Мальчику в качестве поощрения за активное участие в государственном строительстве и значительный вклад в развитие сталелитейной отрасли».

Дальше начальство зачитало название главного штаба и дату.

Под гром аплодисментов Мальчик вышел получать грамоту. Получать большой красный цветок.

Теперь Мальчик сделался большой знаменитостью в штабе и во всей зоне перевоспитания. Вечером начальство пригласило Мальчика на банкет, подавали вареный рис, белые пампушки, свинину с овощами, тушеную курятину и вино. И сказал Мальчик:

— Позовем моих заключенных, которые телеги тащили?

С краю поставили еще один стол, вынесли заключенным вареного риса, белых пампушек и свинины с овощами, а тушеную курятину с вином выносить не стали.