Чтение онлайн

Люди изумленно разглядывали Лаборанта, как разглядывали неделю назад, когда он пообещал, что отыщет сырье для выплавки стали. Тогда люди смотрели на него, как на помешанного, которого выпустили из сумасшедшего дома. Но сейчас смотрели, как на полководца, который вернулся на родину с победой, глаза людей застилал недоверчивый восторг, и никто не мог вымолвить ни слова.

— Не надо? — Лаборант медленно разорвал один цветок, красные клочки посыпались из его ладони и закружились в воздухе, похожие на маленьких бабочек, что садятся на землю.

— Говорите, что в голову придет; кто сумеет мне угодить, тому дам один цветок. Кто дважды угодит, тому дам два цветка.

Сказав так, Лаборант снял со стены еще несколько цветков, а увидев на лицах толпы растерянность и недоверие, поднял цветки повыше, намереваясь их разорвать, но тут один профессор из соседней казармы протиснулся вперед и громко проговорил:

— Не рви! Лаборант, ты герой девяносто девятого участка, ты отыскал сырье для выплавки стали, ты наш спаситель, ясно тебе или нет?

Лаборант улыбнулся и отдал ему один цветок.

Почин был положен. Увидев, что соседу дали цветок за несколько красивых слов, другой профессор протиснулся вперед и сказал:

— Лаборант, все знают, что ты пострадал невинно, отправился на перевоспитание вместо научного руководителя, здесь ты прилежно учился и трудился в поте лица — не жалея сил засевал поля пшеницей и выплавлял сталь, ты — наш пример для подражания, неужели сам не понимаешь?

И Лаборант отдал ему второй цветок.

В казарме поднялся шум и гвалт. Каждый хотел протиснуться вперед, чтобы торжественно крикнуть:

— Лаборант, я буду по тебе скучать! Ты уйдешь, но твой пример будет вдохновлять меня на трудовые подвиги, на учебу и перевоспитание!

И еще:

— Ты образец и пример не только для девяносто девятого участка, ты пример для всех заключенных на правом берегу Хуанхэ, для всех заключенных на перевоспитании!

И еще:

— Мы люди отсталые, даром что интеллигенция, всю жизнь просидели над книгами. А ты человек мудрый и сведущий, ты всегда претворяешь слова в действия, а действия в результаты, — интеллигенция может хоть всю жизнь провести на перевоспитании, да только без толку, до Лаборанта им далеко!

И вот люди уже кричали, тряся кулаками: «Учиться у Лаборанта! Да здравствует Лаборант! Лаборант — пример и образец для всех заключенных на перевоспитании! Лаборант — самый активный и сознательный представитель революционной молодежи!» И пусть крикам недоставало страсти и восторженности призывов, что гремят на многотысячных собраниях, но некоторые заключенные успели забраться на койки и табуреты, словно скандировали настоящие лозунги, а кому табуретов не хватило, стояли на полу, размахивали кулаками и бойко подхватывали каждый лозунг. Голоса запевал звучали прозрачно и отчетливо, хотя и немного хрипло, остальные голоса тоже звучали прозрачно и отчетливо, пусть и немного хрипло, словно вода, что сочится из приоткрытого шлюза. Но Лаборант все равно растрогался. Улыбаясь сквозь слезы счастья, он сорвал со стены все свои награды, три цветка отложил в сторону, а остальные размашистым жестом подбросил вверх, и они плавно опустились в толпу.

И когда люди бросились поднимать с земли упавшие цветки, Лаборант закинул тугой вещмешок на плечо и пошел в столовую обменять последние три цветка на сухой паек, а потом, словно участник торжественного парада, поднял табличку с пятью звездами как можно выше и зашагал к воротам девяносто девятого участка. Лицо его сияло, в каждом жесте чувствовалась уверенность; под ясным безоблачным небом, залитым теплым светом зимнего солнца, он прошагал к воротам, остановился против запертой двери в дом Мальчика, отвесил двери низкий поклон и вышел за ворота.

Все заключенные девяносто девятого участка высыпали проводить Лаборанта. Но за воротами, когда я протянул ему вещмешок, Лаборант наклонился ко мне и тихо проговорил:

— Писатель, ты самая последняя сволочь в девяносто девятом участке. Я знаю, ты донес на Ученого с Пианисткой. Чтоб тебе всю жизнь гнить на перевоспитании, до самой смерти отсюда не выбраться!

Я застыл у ворот как громом пораженный. Закинув на плечо вещмешок, подняв повыше свою табличку, Лаборант холодно усмехнулся и бодро зашагал по дороге к большому миру, — товарищи махали ему вслед и кричали напутствия, но Лаборант шел не оглядываясь и скоро почти совсем исчез из виду.

Так Лаборант покинул зону перевоспитания и отправился домой, негаданно и нежданно.

У каждого предмета и явления есть две стороны. И лучший способ познания мира и решения любого вопроса — рассматривать вопрос с обеих сторон. Неожиданное освобождение Лаборанта принесло некоторую выгоду девяносто девятому участку, оно укрепило веру заключенных в то, что каждый способен получить заветные сто двадцать пять малых цветков и обменять их на пять больших пятиконечных звезд, если внесет выдающийся вклад в жизнь зоны перевоспитания и отлично себя зарекомендует. Пять больших звезд будут означать, что заключенный сделался новым человеком и может отправляться домой. Но есть у этого события и обратная сторона. Во-первых, каждый человек, находящийся в процессе перевоспитания, теперь будет надеяться на счастливый случай, который принесет ему быстрое освобождение: ухватившись за случай, такой человек выйдет на свободу, но сердце и душа его останутся лежать во мраке, не тронутом истинным светом. И в некоторой степени Лаборанта следует считать как раз таким человеком. Во-вторых, перед уходом Лаборант держался высокомерно, даже нагло, словно стал настоящим героем, и пусть он действительно внес вклад в дело массовой выплавки стали, давать ему сразу пять звезд было несколько поспешным и преждевременным решением: для начала следовало наградить его малыми цветками, чтобы он остался в зоне перевоспитания и заработал освобождение, продолжая активно проявлять себя на участке; тогда бы остальные заключенные увидели, что перевоспитание всегда начинается с малого, а качественным изменениям должны предшествовать изменения количественные. В-третьих, если Лаборант вернулся домой, если он в самом деле перековался и стал новым человеком, сознательным и преданным патриотом своей Родины, значит, девяносто девятый участок одерживает выдающиеся победы на поприще перевоспитания и перековки. Но если Лаборант не извлечет урок, не оставит высокомерие и заносчивость, рано или поздно ему придется вернуться в зону перевоспитания. И если он вернется в зону перевоспитания, заключенные непременно потребуют, чтобы его распределили в девяносто девятый участок.

Потому что человек должен подняться там, где оступился.

Я уверен, что заносчивый и высокомерный человек рано или поздно обязательно вернется, должен вернуться в зону перевоспитания.

Освобождение Лаборанта подарило заключенным свет и надежду. Люди сделались инициативными, исполнительными и энергичными, шестидесятилетние профессора носились по участку, словно двадцатилетние юнцы. А сорокалетние и пятидесятилетние превратились в подростков, которым едва сравнялось тринадцать или четырнадцать. После подъема люди бросались подметать двор, колоть дрова, помогать на кухне, ремонтировать печи, выгребать золу, укладывать дрова в поленницу. Чтобы проявить активность и инициативу, Богослов и другие заключенные старались спрятать у себя под матрасом единственные на весь участок топор и пилу, и остальные заключенные растерянно кружили по двору, пытаясь отыскать инструменты.

Все знали, что Лаборант получил пять освободительных звезд, обнаружив на берегу Хуанхэ неиссякаемый источник сырья для выплавки стали. Лаборант отвел Мальчика на берег, раздобыл где-то магнит, от старости больше похожий на черепок, поднес магнит к полосе черного песка на отмели, и черные песчинки одна за другой устремились к магниту, словно дети, отыскавшие родителей спустя долгие годы разлуки. На отмели черные песчинки лежали врозь, а притянувшись к магниту, стали тесным строем, точно дети, которые стоят гуськом, положив руки друг другу на плечи. Мальчик с Лаборантом горстями черпали железный песок и ссыпали его на расстеленную рубаху. Летом Хуанхэ несет свои воды широко, питая множество ручьев и проток, а зимой сужается едва ли не вдвое, и наносы черного песка на месте пересохших ручьев походят на черные веревки — если аккуратно провести магнитом из одного конца веревки в другой, песчинок наберется полная пригоршня.

И скоро перед Мальчиком и Лаборантом выросла целая куча черного песка.

И прямо на берегу Хуанхэ они вырыли небольшой котлован, сложили печь, длинным булыжником разделили ее на два уровня, вымазали булыжник глиной, чтобы получилось гладко, и высыпали сверху черный песок, а внизу развели огонь — пламя нагревало булыжник и глину, плавило железный песок и сквозь щели между булыжником и землей уходило к самому верху печи. Четыре дня и четыре ночи бушевало пламя, и результат превзошел самые дерзкие ожидания: когда огонь погас, из печи выкатилась чугунная чушка, похожая на большую черную лепешку. Не представляю, как радовались Мальчик и Лаборант посреди безлюдного берега Хуанхэ. Не знаю, что они друг другу сказали, о чем условились. Только потом заключенные узнали, что Мальчик с Лаборантом весь день и всю ночь шагали от берега Хуанхэ к участку, неся на плечах эпохальную чугунную лепешку. По возвращении вместо красных цветков Мальчик выдал Лаборанту сразу пять больших пятиконечных звезд. И пока Лаборант сидел в комнате Мальчика и приклеивал звезды к табличке, Мальчик остановил у ворот подводу, которая везла в поселок сталь с окрестных участков. Все металлические колобки на подводе были обвязаны красными лентами. Или оклеены парными надписями: «Пробьем небо, сотрясем землю — больше быстрее, лучше, экономнее. Добудем луну, сразим солнце, догоним Англию, перегоним Америку». Чугунную лепешку, которую они с Лаборантом выплавили у реки, Мальчик тоже обернул красной тряпицей, забрался на подводу и поехал в штаб.