Чтение онлайн

У меня уже семь малых цветков. Три я заработал, когда выразил готовность добиться урожайности в пятнадцать тысяч цзиней, одним Мальчик наградил меня за то, что на нашем поле пшеница растет лучше, чем у остальных отрядов. А еще три цветка я получил в обмен на полтора десятка страниц «Истории преступных деяний». Семь красных цветков пылают над моей тумбочкой, словно падающая звезда задела ее своим хвостом. Стоит поднять голову, и тусклые будни зоны перевоспитания озаряются ярким лучом.

Скажу начистоту, система красных цветков и пятиконечных звезд — гениальное нововведение, с которым люди мгновенно встали на путь самоуправления и самоконтроля, точно быки, что бросились тянуть плуг без кнута и понуканий, или лошади, что сами впряглись в оглобли.

Поливаем землю, рыхлим посевы, крепим уступы, на будущий год ждем урожая пятнадцать тысяч цзиней с одного му. На посторонние вопросы не отвлекаемся, начинаем трудиться с первыми лучами солнца, заканчиваем на закате, вечером в казарме читаем разрешенную литературу, подсчитываем цветки на стене. У одного заключенного набралось уже несколько десятков цветков, они выстроились над столом рядами, словно там разгорелся небольшой пожар. Пять цветков формируют одно звено, звенья маршируют ровными шеренгами, будто красный взвод во время очередного смотра, которые командир устраивает бойцам по нескольку раз на день.

Мальчик велел людям срубить дерево, принести на участок, поработал топором, рубанком — получилась мебель, поставил мебель в дальней комнате. А что осталось от дерева, пустил на дрова — топить жаровню зимой. И вот, Мальчик топил жаровню. В дверь тихонько постучали. День был морозный, даже земля потрескалась от холода. Трещины расползались по неживой земной тверди и грунтовой дороге, точно червяки или змеи.

Снег падал по желанию своему.

И холод пришел по желанию своему.

И вот, Мальчик грелся у жаровни. Растапливал жаровню изъятыми книгами. Дверь открылась, и вошел Богослов, и увидел, как Мальчик растапливает жаровню толстой книгой под названием «Воскресение». Рядом с жаровней лежали дрова, стопка страниц и половина обложки. И другая книга, французская, — «Красное и черное». Мальчик сидел у жаровни, яркий свет играл на лице его.

— Садись, — Мальчик поднял глаза на Богослова. — Чего стоять. — Подобрал с пола обложку, которую сверлил глазами Богослов, бросил в огонь. По иероглифам красное и черное заплясало пламя. И Стендаль сгорел.

Застыв на месте, Богослов перевел взгляд на обложку «Воскресения» и спросил:

— Ты ее читал?

Мальчик покачал головой:

— Нет.

— А какие тебе книжки нравятся?

— Никакие не нравятся.

— Столько книг… — Богослов шагнул к огню, собираясь сесть.

Мальчик пододвинул ему ногой табуретку.

— Столько книг, — повторил он за Богословом, — за зиму сожгу больше половины. На будущий год все кончатся. — Мальчик вскинул голову, будто вспомнил о чем-то. — Какой у тебя вопрос?

Богослов понял, что пора переходить к делу, беспомощно улыбнулся:

— В отряде у меня красных цветков меньше всех. Тоже хочется заработать себе награду.

Мальчик покосился на Богослова.

— У меня осталось немного книг, — признался Богослов. — Не знаю, на сколько цветков они потянут.

— Смотря по толщине, — ответил Мальчик. — За двести страниц получишь один малый цветок. Наберется тысяча или больше, получишь большой цветок.

— Мои книги ценнее, чем у других, — помолчав произнес Богослов.

— Все равно в огонь пойдут, — сказал Мальчик. — Так что главное, сколько там страниц. Тоненькой книжкой жаровню даже не растопить.

Богослов притих.

— Неси свои книги, — велел Мальчик. — Сам принесешь, получишь награду. Если кто другой их найдет, все цветки ему достанутся. А ты будешь штраф платить.

— Я что подумал, — поднялся с места Богослов. — У меня книги с рисунками, таких рисунков больше нигде не найдешь.

Мальчик глядел на Богослова округлив глаза, точно Богослов сам превратился в рисунок из книги.

— Все равно бумага, гореть будет одинаково.

Богослов ничего больше не сказал. Ушел за книгами. И сразу вернулся. Ведь книги он загодя оставил у двери, а сейчас заходил поторговаться.

Занес в дом желтый пакет, вытащил оттуда несколько книг: один Ветхий Завет, два Новых Завета и книгу со стихами из Библии — вместе такие стихи назывались Псалтирь. Псалтирь была размером с альбом, стихи напечатаны на гладкой блестящей бумаге, с цветными рисунками через каждые несколько страниц. Мальчик посмотрел на книгу, полистал страницы, увидел рисунок с Богом Отцом, с рождением Христа, с Девой Марией, со страстями Христовыми, а еще с крещением Христа и ангелами в раю. Мальчик будто листал детскую книжку с картинками. Увидав пастель с Девой Марией, расплылся в улыбке. Увидав истекающего кровью распятого Христа, вздрогнул. Увидав рождество Сына Божьего, захлопнул книгу.

— За каждые два рисунка, — сказал Мальчик, — получишь по цветку.

Богослов просиял. И стало так. И Богослов унес в казарму сразу пятнадцать цветков. Приклеил цветки над тумбочкой, словно затеплил вереницу негасимых лампад.

Побывали в окружном центре.

Окружной центр далеко. Окружной центр большой. В окружном центре высокие дома, фонари и улицы, по улицам бегают автобусы. Мальчик заявил повышенное обязательство — поставил план собрать пятнадцать тысяч цзиней пшеницы с каждого му, и в награду Мальчика повезли на собрание в окружной центр, и зал для торжеств в окружном центре оказался в несколько раз больше зала собраний в уездном центре, и почетные цветки — тоже больше. И сделаны из шелка. А шелковые цветки лучше бумажных.

В окружном центре сказали, настало время поставить небо с землей вверх тормашками, начать массовую выплавку чугуна и стали. Бросить все силы на стальное производство.

Сначала на девяносто девятом участке не плавили сталь. Наверху хотели, чтобы участок все силы сосредоточил на выращивании пшеницы и добился урожайности в пятнадцать тысяч цзиней. И еще на просторе старого русла следовало разбить опытное поле и добиться на нем урожайности в двадцать тысяч цзиней пшеницы с му. Чтобы весь народ Поднебесной вострепетал и стройными рядами приехал перенимать опыт.

Но теперь перед участком поставили задачу пробить небо и сотрясти землю, бросить все силы на стальное производство.

Вернувшись из окружного центра, Мальчик не стал объявлять о всеобщей выплавке стали. Мальчик сказал, наверху велели такого-то числа явиться на девяносто первый участок, который в тридцати ли от девяносто девятого. Будут давать представление. Такого-то числа идем смотреть представление. И спросили Мальчика:

— А можно не ходить?

— Можно, — ответил Мальчик, Кто пойдет, получит два цветка. Кто останется, сдаст два цветка.