Чтение онлайн

Я не знала формул. Не знала заклинаний этого мира. Но в прошлом я изучала химию. Понимала, как действуют лекарства и чем опасны подобные травмы.

— Пусть это поможет, — прошептала я, концентрируясь на желании. Не на словах — на намерении. — Пусть станет лекарством. Пусть заживляет. Пусть убивает инфекцию.

В пальцах закололо. Словно тысячи крошечных иголок пронзили подушечки. Я почувствовала тепло, идущее изнутри. Оно текло по венам, обжигая, пульсируя, пробиваясь через плотину, которую поставил герцог. Печать блокировки, о которой мне говорили, сейчас казалась тонкой пленкой, натянутой до предела.

Мазь в моей руке изменилась. Я не видела этого, но чувствовала особым знанием, объяснений которому не находила. Структура мази стала легче, текучее. Запах прогорклого жира исчез, сменившись ароматом терпких луговых трав.

Я бережно нанесла субстанцию на рану.

Эффект проявился мгновенно. Кровотечение остановилось, покрасневшие края раны начали бледнеть на глазах, словно кто-то стирал воспаление ластиком. Ридгар перестал метаться, его дыхание выровнялось, стало глубже.

— Миледи… — прошептала Лотти, глядя на мои руки широко распахнутыми глазами. — Что это было? Свечение… Я видела голубоватое свечение!

— Тебе показалось, — резко оборвала я, вытирая руки о полотенце. Слабость накатила внезапно, ноги подкосились, и я рухнула в кресло, стоящее у изголовья. — Это просто отблеск свечей. И хороший уход. Иди спать, Лотти. Ты валишься с ног. А там и другим требуется помощь.

— Я не оставлю вас, — упрямо мотнула головой служанка, хотя глаза у нее слипались.

— Тогда выясни, как себя чувствуют рабочие. Надеюсь, лекарь никого там не угробил?

Лотти кивнула и выскользнула из комнаты, а я осталась наедине с тенями, пляшущими по стенам, и мужчиной, который был моим проклятием и моим спасением одновременно.

К счастью, кроме барона, никто больше серьезно не пострадал. Не обошлось без жертв, но все люди, кого привезли в замок на подводах, получили помощь и отдыхали. Я же несла бессменный пост у постели Ридгара, никому не доверяя столь ответственную миссию.

Часы тянулись, как густая патока. Я меняла компрессы на его лбу, смачивала пересохшие губы водой. Вглядывалась в его лицо, пытаясь разгадать тайну, скрытую за этими резкими чертами.

Даже во сне, изможденный и раненый, он выглядел властно. Жесткая линия челюсти, волевой подбородок, шрам над бровью. Синяя Борода. Убийца жен. Тиран.

Но сегодня он бросился в огонь ради простых шахтеров. Он мог послать туда помощников. Мог остаться в безопасности. Но он пошел сам. Почему? Гордыня? Ответственность? Или за этой броней цинизма скрывается сердце, способное болеть за других?

Внезапно он заворочался. Лицо исказила гримаса боли или тоски. Голова мотнулась по подушке.

— Нет… — хриплый шепот сорвался с его губ. — Как ты могла? Почему?

Я наклонилась ближе, убирая прилипшую прядь волос с его лба.

— Тише, Ридгар. Ты в безопасности. Ты дома.

— Мариса… — выдохнул он. И в этом имени было столько нежности, столько отчаянной, рвущей душу мольбы, что я отдернула руку, словно обожглась.

Мариса.

Это имя не принадлежало ни одной из жен. Изольда, Элина, Ровена — я выучила их наизусть. Марисы в этом списке не было.

Кто она? Любовница? Тайная страсть? Женщина, которую он любил до того, как стал чудовищем?

Я ощутила острый укол ревности. Глупо было ревновать к человеку, которого я знала меньше недели. К тому же, я боялась барона. Подозревала свекровь в убийствах, а его — в попустительстве. Какое мне дело до того, чье имя он шепчет в бреду?

Но, как оказалось, услышать чужое имя было больно. И не потому, что оно принадлежало другой женщину, а потому, как он это сделал. Так зовут не игрушку на одну ночь. Так зовут ту, без которой невозможно дышать.

— Мариса… — снова простонал он, и по его щеке скатилась скупая слеза, которую он никогда не позволил бы себе в сознании.

Я замерла, глядя на эту влажную дорожку. Мой муж, железный барон, страдал во сне о другой женщине. Значит, он все же умеет любить. Выходит, он не бесчувственная глыба льда, которой я его считала. Он живой. Раненый, искалеченный прошлым, но живой.

Это открытие должно было меня обрадовать, но вместо радости внутри разлилась горькая обида. Для него я всего лишь объект страсти. Навязанная жена, роль которой заключается лишь в том, чтобы родить наследника.

— Спи, — жестко сказала я, снова прикладывая холодную ткань к его лбу. — Марисы здесь нет. Здесь только я. Твоя четвертая жена, которая пытается не стать четвертым трупом.

Он затих, словно послушавшись моего приказа, и провалился в глубокий, тяжелый сон. А я осталась сидеть, глядя на пламя свечи и перебирая в памяти услышанное имя.

Мариса. Я найду тебя, призрак прошлого. Узнаю, кто ты, и почему память о тебе заставляет этого сильного мужчину страдать.

Рассвет окрасил небо в лиловые оттенки. Я не сомкнула глаз ни на минуту, охраняя сон Ридгара, как цербер. Когда во дворе послышался стук копыт и ржание, я поняла: гонец вернулся.

Дверь распахнулась без стука. На пороге появился высокий, худой мужчина в дорожном плаще, с кожаным саквояжем в руке. За ним маячил запыхавшийся конюх.

— Магистр Элдерик, — представился вошедший, смерив меня цепким, колючим взглядом поверх очков. — Мне сказали, барон при смерти. Где пациент?

— Здесь, — я поднялась, чувствуя, как хрустят затекшие суставы. — Проходите. Только руки вымойте. Спиртом.

Магистр удивленно вскинул бровь, но спорить не стал. Сполоснул руки, после чего без лишних слов он подошел к кровати, откинул одеяло и снял повязку, которую я наложила ночью.

Повисла пауза. Долгая, напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов.

Элдерик наклонился ниже, почти касаясь носом раны. Потрогал края. Надавил на кожу вокруг. Хмыкнул. Достал из саквояжа какой-то кристалл, провел им над телом Ридгара. Кристалл слабо засветился ровным зеленым светом.

— Невероятно, — пробормотал он, выпрямляясь и глядя на меня с нескрываемым подозрением. — Мне сказали, случился обвал? У барона началась лихорадка, он потерял много крови?

— Да, — кивнула я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь. — Все так и было.

— Тогда объясните мне, леди, — он снял очки и начал протирать их полой камзола, — как такое возможно, что рана, которой от роду часов двенадцать, выглядит так, будто заживает уже неделю? Края схватились. Воспаления нет. Грануляция тканей идет с такой скоростью, что я почти слышу, как нарастает плоть.