Чтение онлайн

— Нет, но…

— Никаких «но», — прорычал он.

Его рука метнулась вперед, хватая меня за пояс халата. Рывок — резкий, нетерпеливый. Узел развязался, и тяжелый бархат распахнулся, открывая меня его взгляду.

Я ахнула, инстинктивно пытаясь прикрыться руками, но было поздно. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку, превращая ее в черный омут.

— Какая же ты красивая, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на благоговение, смешанное с болью. — Демонически, невыносимо прекрасна. Как ты это делаешь? Как заставляешь забыть обо всем, кроме желания обладать тобой?

Он не дал мне ответить. Его ладони легли мне на талию, обжигая сквозь тонкий шелк сорочки. Сильные пальцы сжали плоть, притягивая меня к себе. Я ударилась о его твердую грудь, и из легких вышибло воздух.

— Ридгар, нет! — попыталась запротестовать, упираясь ладонями в его плечи. — Проклятье… Они все умирали после того, как…

— К демонам проклятье! — рыкнул он мне в губы. — Я защищу тебя. Я убью любого, кто посмеет тебе угрожать. Но сейчас… Сейчас ты моя.

Он поцеловал меня. Не так, как раньше. Не для публики и не от злости. А поцелуем, в котором бушевал шторм. Ридгар целовал так, словно хотел выпить душу, вдохнуть в меня свою жизнь и забрать мою себе. Его язык ворвался в мой рот по-хозяйски, сплетаясь с моим в жарком танце.

И я… Я сломалась.

Разум кричал «Опасно!», но тело пело. Гормоны молодой здоровой женщины взяли верх над рассудком. Я ответила. Неумело, робко, но ответила.

Мои пальцы сами собой зарылись в его густые волосы, притягивая его ближе. Я подалась навстречу, прижимаясь всем телом к его твердости, чувствуя его возбуждение, которое было невозможно игнорировать.

Страх ненадолго отступил, растворился в этой безумной химии, возникшей между нами. Я забыла, кто я. Забыла про Татьяну Зубову, студентку-психолога. Сейчас я была просто женщиной, желающей этого мужчину.

Его руки скользнули ниже, по бедрам, сминая шелк, поднимая подол сорочки. Одно прикосновение к голой коже — и меня пробило током. Я глухо застонала, и этот звук послужил для него сигналом.

Ридгар подхватил меня под ягодицы, легко, как пушинку, и я инстинктивно обхватила его торс ногами. Он понес меня к кровати — широкому ложу под балдахином, похожему на алтарь.

«Вот и все, — мелькнула паническая, но какая-то далекая мысль. — Сейчас это случится. И будь что будет».

Он опустил меня на прохладные простыни, нависая сверху. Его лицо горело страстью, губы припухли, глаза сверкали лихорадочным огнем. Он потянулся к завязкам своих бриджей, не сводя с меня взгляда, словно боялся, что я исчезну, если он моргнет.

И тут…

Дон-н-н… Дон-н-н…

Тревожный, низкий гул колокола ворвался в комнату через приоткрытое окно, разбивая хрустальный купол нашего безумия.

Набат.

Ридгар замер. Его рука застыла на ремне. В его глазах туман страсти начал рассеиваться, уступая место холодной, жесткой ясности.

Дон-н-н…

— Шахты, — выдохнул он. Одно слово, но в нем сквозило столько тревоги, что меня мгновенно отрезвило.

Он резко отпрянул от меня. Поднялся, поправляя одежду, и метнулся к окну.

— Что? Что случилось? — я села на кровати, натягивая на себя одеяло, чувствуя себя глупо и растерянно. Сердце все еще колотилось как бешеное, губы горели.

— Что-то плохое, — бросил он коротко, всматриваясь в темноту, где над горами поднималось зарево. Не рассвет. Огонь. — Сигнал бедствия с главного ствола шахт. Там люди. Мои люди.

Он обернулся ко мне. На секунду в его взгляде мелькнуло сожаление — острое, пронзительное. Он посмотрел на смятую постель, на меня, раскрасневшуюся и взъерошенную, и скрипнул зубами.

— Прости, Тесса. Я должен ехать. Прямо сейчас.

— Конечно! — я вскочила, забыв о наготе, о смущении, обо всем. В этот момент передо мной стоял не любовник, а лидер, ответственный за жизни. — Ридгар, поезжай! Чем я могу помочь? Лекарь? Повязки? Еда для спасателей?

Он посмотрел на меня с удивлением, словно ожидал истерики или капризов, а не делового предложения.

— Прикажи подготовить лазарет, — быстро скомандовал он, уже направляясь к двери. — Подними лекаря. Пусть греют воду, готовят бинты и корпии. Если там обвал… Раненых будет много.

Он остановился на пороге, всего на мгновение. Обернулся.

— Ты невероятная, — выдохнул еле слышно. — Другая бы устроила сцену. А ты… Ты уже помогла тем, что не держишь меня.

— Возвращайся живым, — вырвалось у меня прежде, чем успела подумать.

Он криво усмехнулся — той самой, опасной улыбкой, от которой у меня замирало сердце.

— Обязательно. Я ведь еще не закончил то, что начал, жена. Жди меня.

И он исчез в темноте коридора, оставив меня одну посреди огромной спальни, с гудящим в ушах набатом и пылающей кожей, которая все еще помнила его прикосновения.

Дверь хлопнула где-то внизу. Во дворе заржали лошади, послышались крики, топот, лязг железа. Замок просыпался, готовясь к беде.

Я стояла босиком на холодном полу и с ужасом понимала одну простую вещь. Я не чувствовала облегчения от того, что «это» не случилось. Я чувствовала разочарование. Горькое, тягучее разочарование.

Я хотела его.

Я, современная девушка, знающая все о психологии манипуляторов и абьюзеров, влюблялась в этого мрачного, грубого феодала с репутацией Синей Бороды. И это пугало меня больше, чем все яды и проклятия этого мира вместе взятые. Потому что, если я влюблюсь, то стану уязвимой. А в этом замке уязвимость — смертный приговор.

Тишина навалилась мгновенно, плотная и вязкая, как кисель. Еще секунду назад воздух здесь вибрировал от напряжения, от запаха мужского тела, раскаленного желания и моих собственных сбитых ритмов, а теперь…

Теперь я осталась одна в огромной, чужой спальне, кутаясь в бархатный халат, который вдруг показался слишком тяжелым и колючим.

Я коснулась пальцами губ. Они горели. Горели так, словно я поцеловала раскаленное железо, а не живого мужчину. Вкус его губ, жесткость щетины, напор его языка — все это отпечаталось в памяти с пугающей четкостью. Мое тело, предательское и жадное, все еще ныло, требуя продолжения, требуя той тяжести, от которой я только что спаслась благодаря трагическому звону колокола.