Чтение онлайн

— Ну, что ж, — сказал я. — В таком случае не будем больше об этом.

Я отхлебнул из бумажного стаканчика глоток горячего кофе и переменил тему:

— Когда получишь заключение баллистической экспертизы, Сэм, — сказал я, — для тебя многое станет ясным.

— Какая там экспертиза! И так все ясно!

— Но я все-таки хотел бы убедиться…

Труп, обнаруженный мной в кабинете Брандта, уже находился в морге. Купи был убит пулей, выпущенной из пистолета 38-го калибра, и, вполне возможно, из того, что принадлежал мне, если этот парень был в черном седане у Спартанского отеля. В криминалистической лаборатории был сделан пробный выстрел из моего кольта, и сейчас обе пули находились под микроскопом для сравнения.

Вскоре Сэму позвонили оттуда. Он обменялся с экспертом несколькими короткими фразами и повесил трубку.

— Ты был прав, Шелл, — сказал он. — Это пуля из твоего кольта.

— Вот видишь, все сходится! Хотелось бы только узнать, кто еще был в той машине. Ну и, разумеется, кто подослал ко мне этих убийц!

В этот момент в моем мозгу промелькнула какая-то смутная догадка. Сэм хотел что-то сказать, но я его перебил:

— Обожди, Сэм! Мне кажется, я что-то вспомнил.

— Что значит «кажется»?

— Когда я пришел в себя там, в кабинете Брандта, то услышал, как он разговаривал по телефону. Сообщал кому-то обо мне и о том, что произошло.

— Может быть, он и говорил с тем человеком, который подослал к тебе убийц?

— Может быть.

— И кто же это, по-твоему?

Я покачал головой.

— Только Госс, больше некому… — И прежде чем Сэм успел перебить меня, быстро добавил: — Брандт говорил и о Куппе. О том, что я его убил. Потом сказал: «Лайм вернулся…» Кажется, так. Да, он произнес именно это имя, возможно, имея в виду напарника Куппа?

— А что значит «вернулся»? Куда вернулся?

— Если бы я знал куда, то был бы уже там. И потом не следует забывать о докторе. Но главное — Лайм! Это имя вам о чем-нибудь говорит?

— Пока нет. Но мы можем проверить.

И Сэм попросил Юргенсена проверить, нет ли у них в картотеке человека по имени Лайм. Свен ушел.

Ожидая возвращения Юргенсена, я стал думать о Белдене. Если он был замешан в какую-нибудь нелегальную аферу, то все равно все следы и улики унес вместе с собой в могилу. Белден участвовал в нескольких рискованных предприятиях, по, как говорила Элейн, не делал ничего противозаконного. В течение последних трех лот он был весьма удачливым агентом по продаже недвижимости, примерным гражданином и аккуратным налогоплательщиком. Как установила полиция, все бумаги, имевшиеся в его кабинете, были в полном порядке. Он приобрел в долгосрочный кредит большие участки земли в Лос-Анджелесе и в близлежащих районах. Эти участки, стоимостью около миллиона долларов, могли неслыханно подняться в цене благодаря расширению города. То есть вполне законный и перспективный бизнес: спекуляция земельными участками. Игра, которая может окупиться, а, может быть, и нет.

Меня удивило другое. Откуда у Белдена за последние два-три года могла появиться такая куча денег? А если он все-таки был лишь подставным лицом, а землю скупал кто-то другой? Возможно, капитан Роберт Госс? Но и это не противоречило закону.

Возвратился Юргенсен с папкой в руке.

— Думаю, что это он, — сказал Свен. — Леонард Лайм. Называет себя Стасом и другими именами. Несколько раз его видели вместе с Куппом. Разыскивается полицией за попытку убийства.

Ага, значит, ему уже не впервой! Этот факт, а также его связь с Куппом почти не оставляли сомнений, что вторым человеком в машине, из которой в меня стреляли, был Леонард Лайм.

Через несколько минут телетайп разнесет указание по полицейским участкам и бюро шерифов, и не сегодня-завтра он будет за решеткой.

Когда удовлетворение от успешных розысков Лайма улеглось, я сказал Сэму:

— Мне пришла в голову еще одна мысль. Может быть, пригласить Каранделла?

— Он уже закончил свое дежурство. Ты что, хочешь нарисовать картинку?

— Угу.

Каранделл был полицейским художником. Когда свидетель не мог достаточно четко описать внешность преступника или узнать его по фотографии, находящейся в полицейской картотеке, вызывали Каранделла, и тот рисовал портрет со слов очевидца. У него была очень быстрая рука, и он мгновенно изменял черты лица на рисунке, если слышал: «Нет, нос был пошире, рот побольше…» и тому подобное, пока не достигал почти полного сходства с подозреваемым.

— Можно пригласить Уинстона, — сказал Сэм. — Он, пожалуй, рисует не хуже Каранделла. А кого ты хочешь нарисовать?

— Человека, которого я видел на яхте вместо с Госсом, Наварро и Белденом.

— Ах, вот оно что! Когда мы беседовали с Госсом, он заявил, что ты был здорово пьян. Ни Белдена, ни того другого, о котором ты толкуешь, с ними в каюте не было. — Сэм сделал паузу. — С такими, как Госс, надо обращаться деликатно, пока не доказано, что он действительно что-нибудь натворил. — И добавил с иронией: — Правда, тебе на это наплевать…

— Ну, так как, вызовешь сюда Уинстона?

Сэм кивнул.

Через несколько минут я уже описывал черты лица таинственного седовласого джентльмена, портрет которого быстро возникал на белом куске картона под ловкими и умелыми пальцами художника. Когда он был закончен, я увидел, что сходство если и не было абсолютным, то достаточно близким.

Я улыбнулся. Вот он! Наконец-то! Дело продвигается, и продвигается неплохо! С картона на меня смотрел мой загадочный незнакомец с «Фринагара».

— Великолепная работа, Уинстон! — похвалил я его. — А теперь скажите, кто это?

Он прищурил глаза, разглядывая рисунок.

— Немного похож… Немного похож на моего дядюшку из Минессоты. Но он умер в прошлом году…

— Спасибо!

Еще несколько человек посмотрели на портрет и отрицательно покачали головами. Сэмсон тоже внимательно рассмотрел его, а затем повернулся ко мне и задумчиво произнес:

— Странно, но этот человек немного похож на Сильвермена. Правда, такое полностью исключается. Это не он.

— Почему?

— Потому что не он! Такие, как Сильвермен не впутываются в сомнительные аферы!

— Разумеется! А что за человек этот Сильвермен?

Сэм посмотрел на меня.

— Один из самых уважаемых и богатых людей штата. Только и всего. Чист как стеклышко. Собственно, он даже и не похож на того, что на портрете, а только…

— О’кей, Сэм! Мы его изберем губернатором! Только скажи мне все-таки, кто он такой.

— Боб Сильвермен… Для нас, простых смертных, он мистер Роберт С. Сильвермен. В свое время, когда ты еще бегал в коротеньких штанишках, входил в состав полицейского комиссариата Лос-Анджелеса. Сейчас он если и не губернатор, то один из лучших друзей губернатора. Член Государственной дорожной компании, входит в состав правления различных корпораций, филантроп, меломан, не пропускает ни одной оперной премьеры… Да и денег у него почти столько же, сколько на монетном дворе.

— Никогда о нем не слышал… Впрочем, ничего удивительного в этом нет — вращаюсь-то я в основном среди всякой мелкоты…

— Ты и об опере ничего не слышал?!

— Так, значит, тот на портрете похож на него?

— Да выбрось ты это из головы, Шелл! — почти простонал Сэм. — С таким же успехом он похож и на многих других!

Я ничего не ответил, вспомнив еще кое о чем. В телефонном разговоре Брандт назвал своего собеседника Бобом.

Я сразу же поделился информацией с Сэмом. Тот лишь усмехнулся и саркастически заметил: