Чтение онлайн

Постоянные читатели открыто говорили мне комплименты и даже целовали руку. И я поняла, что заведующая была права. Вместо копания в стеллажах, мне хотелось без конца смотреться в зеркало, расчесывать свои чудные волосы и подкрашивать сексапильные губы.

Мне казалось, что новый имидж выдан мне на формуляр на время и надо успеть попользоваться им всласть. Не думайте, что я стала строить всем мужчинам глазки и принимать их предложения встретиться вне библиотеки. Ничего такого я делать не стала. Более того, мое поведение ничуть не изменилось, но я знала, что изменилась сама. Я будто вылезла на свет из глубокой норы, в которой пряталась от людей и от жизни.

Как вы догадываетесь, мне очень хотелось, чтобы снова приехал в командировку Андрей Иванович Слесарев, а я, так же по-царски, как он дарил мне себя, послала бы его ко всем чертям. Он не приезжал, что в общем-то было хорошо и правильно.

Этот взгляд отличался от всех других мужских взглядов, которые я постепенно научилась классифицировать. В нем не было ничего, кроме восхищения. Взгляд не призывал меня к брачному танцу и спариванию. Я постаралась как можно незаметней разглядеть его обладателя.

Мужчине было явно около сорока, и он был ярко, цыганисто красив. Прежде о взглядах таких мужчин мне не приходилось даже и мечтать. Вернее, мне не пришло бы и в голову о них мечтать.

Книги мужчине опять выдавала Танечка. Памятуя отвратительное приключение с командированным из Днепропетровска, я даже не подумала лезть в его формуляр. «Мне абсолютно все равно, как его зовут и где он работает», – подумала я, но мое подсознание отметило, что он пришел не через окно в «Европу» и даже не из цеха, потому что был без куртки. Этот мужчина работал в Большом Инженерном Корпусе.

Он стал приходить в библиотеку довольно часто. Несколько раз мне приходилось выдавать ему книги. Таким образом я узнала, что зовут его Константином Ильичом Коньковым и что работает он там же, где и Наташа. Думаете, я стала ее о нем расспрашивать? Нет. Забегу немного вперед и подчеркну я потом даже и Даниила никогда не расспрашивала об отце, но он как-то сам сказал, что родители его разошлись, потому что перестали друг друга понимать, что они расстались полюбовно, без взаимных упреков, сожалений, оставшись друзьями. Этот вариант развода был интеллигентен, как и сам Коньков. Конечно же, разве мог с ним приключиться цыганский табор или любовь к юной Лолите (эти слухи Наташа мне все-таки поведала)!

В общем, я старалась не думать о Конькове. Рана, нанесенная Андреем, еще не затянулась, и я считала, что никогда не затянется. Вряд ли я еще раз смогу поверить мужчине. Кроме того, тогда как раз и завертелась вся эта ужасная история с Сонечкой, и мне стало вовсе ни до чего, да и сам Коньков куда-то пропал. Я и думать о нем забыла, когда он вдруг неожиданно вырос перед моими глазами у библиотечной стойки и попросил отойти с ним хотя бы к окну на два слова.

– Скорее всего, вы – мать девушки… Сонечки… – неожиданно сказал он.

У меня подогнулись колени.

– С ней еще что-нибудь случилось? – вмиг замерзшими губами спросила я, вцепившись в его руку, потому что почувствовала, что ноги меня не держат.

– Нет, ничего! – заверил меня он и поспешил поправиться: – То есть… я ее вообще не знаю. Дело в том, что я… отец Дани… Даниила Конькова…

От руки его я отцепилась, потому что мои собственные руки ослабли не хуже коленей перед тем. Конечно же! Как я сразу не догадалась? До чего же я несообразительная! Мало того, что фамилия у них одна, так они же похожи. Просто одно лицо!

– И что вы хотите, отец Даниила Конькова? – спросила я его как можно независимей.

Не думает ли он, что я стану его о чем-то просить?

– Мне обо всем рассказала ваша подруга, Наталья Львовна… Мы вместе работаем…

Пока он собирался с мыслями, я подумала, что Наташа зря это сделала. Когда мы с ней поговорили только с Даниилом, Сонечка чуть ли не руки на себя наложила. Страшно подумать, что она может сделать, если вмешается еще и папенька!

– Что я могу хотеть? – горько сказал он. – Мне стыдно, что сын мог так поступить с девушкой… Но я с ним еще не говорил. Наталья Львовна запретила, чтобы еще больше не навредить. Я прошу вашего разрешения… хочу все же побеседовать с сыном.

Именно в тот момент и явилась Наташа с фруктами, и я узнала, что те витамины, которые она таскала Сонечке, большей частью были от Конькова.

В очередной раз пересказывать вам историю моей дочери глупо, потому что вы уже знаете и версию Наташи, и то, что произошло на самом деле. Поэтому я буду говорить только о Константине Ильиче.

Он начал приходить к нам домой будто бы проведать Сонечку, но я чувствовала, что он приходит ко мне. Я не подавала вида, что догадываюсь об этом. Тогда он стал приносить цветы. По два букета: один Сонечке, другой – мне.

Зачастил к нам и Роман. Я не могла ему запретить, потому что он беспокоился о дочке, которую любил. Несколько раз он приходил пьяненьким и выговаривал мне, что если бы мы не разошлись, то Сонечка не получила бы такого однобокого женского воспитания, и с ней не случилось бы все то, что случилось. Возможно, он был прав.

Однажды Роман столкнулся у нас с Коньковыми. Вы бы знали, что тут с ним сделалось! В состоянии такого бешенства я его никогда в жизни не видела. Он кричал, что я шлюха, пригрела не только доченькиного обидчика, но и его отца, который наверняка еще хуже сынка, и что из-за меня и произошло несчастье. Вы не поверите – он попытался меня даже ударить. Константину Ильичу на пару с Даниилом пришлось его спустить с лестницы, потому что мой бывший муж в состоянии аффекта проявил вдруг недюжинную силу.

Когда мы пришли в себя после этой безобразной сцены, а Сонечка с Даниилом ушли гулять, Константин Ильич, сильно смущаясь, сказал вдруг, что в словах взбесившегося Дюбарева была доля здравого смысла. Я не хотела ничего слушать, но он вдруг взял меня за руки, почти так же, как в свое время это сделал Андрей, и сказал:

– Вы же не можете не видеть, Альбина Александровна, что нравитесь мне.

Я выдернула свои руки из его ладоней. Нет уж! Мне хорошо знакомы эти приемчики! Еще скажет сейчас, что может, конечно, за мной долго ухаживать, но мы же взрослые люди… И он сказал именно это:

– Альбина Александровна! Мы уже взрослые люди, не то что наши дети…

Он что-то говорил еще, но я заткнула уши. Он замолчал, и я отняла ладони от ушей.

– Вы не хотите меня слушать? – спросил он, болезненно поведя плечами.

– Я не хочу слушать именно это, – ответила я. – Все остальное – пожалуйста.

– Вы еще любите своего бывшего мужа?

– Возможно…

– Тогда простите, – сказал он и ушел.

К нам с Сонечкой он больше не приходил. Только иногда Даниил передавал мне привет от отца. Библиотеку Коньков-старший тоже иногда посещал, но держался со мной строго официально. А я и сама не знала, чего хочу. Он мне нравился. Такой видный мужчина не мог не нравиться, но я, как вы знаете, была насмерть ранена Андреем.