Чтение онлайн

– В том-то и дело, что он на женщин никогда и не смотрел, на себя рукой махнул. Вспомни, что ты о нем сказала, когда первый раз нас вместе увидела!

– А что я сказала?

– Ты обозвала его парижским клошаром.

– Да… что-то такое припоминаю… Но все-таки он на тебе женился, преобразился и вообще. Он любит тебя, Наташа, я сама видела! Нельзя сыграть такую любовь. Да и зачем?

– Знаешь, может быть, он устал от этой… ведьмы. Я даже больше не хочу называть ее Хозяйкой Медной горы. Может, он хотел начать новую жизнь с обыкновенной женщиной, а у него не получилось…

– Таким образом, ты подтверждаешь, что она – женщина необыкновенная?

– Она действительно необыкновенная! Если бы ты ее видела… Мало того, что она настоящая красавица, она еще вся зовущая, манящая, чувственная, как живое воплощение Любви. И зовут ее Любовью…

– Нет! – возразила я, собирая свою волю в кулак. – Не могу я поверить во все эти мистические метки и воплощенную Любовь! Она берет тебя на испуг.

– Ты просто ее не видела, Альбина, – печально улыбнулась подруга.

– Ты, Наташа, не хуже. Уверяю тебя! – попыталась я отвлечь подругу от описания прелестей первой жены Беспрозванных.

– Ты просто ее не видела, – упрямо повторила Наташа.

– Возможно, что она красавица, каких свет не видывал, но я знаю сколько угодно случаев, когда безумно любят дурнушек.

– Бывает и такое. Но я же говорю тебе, что она не просто красавица. Она – ведьма! Что-то ведь случилось с Валерой!

– Ты сказала, что несколько раз встречалась с ней. А это еще зачем? Неужели тебе одного раза не хватило?

– Во второй раз я с ней уже на улице встретилась. Мне показалось, что случайно, но теперь думаю, что она меня специально подловила.

– И что она сказала?

– Она угрожала мне, Альбинка! Говорила, что если я не оставлю ее мужа… Представляешь, она так и говорила: если я не оставлю ее мужа в покое, то мне же будет хуже, что она ни перед чем не остановится…

– Ну, знаешь, это уже натуральная уголовщина! На эту воплощенную Любовь можно и заявление в милицию подать.

– И что я в нем напишу?

– Что тебе угрожают.

– Не смеши! Не жизни ведь угрожают, а тем, что будет хуже. А может, мне так хорошо, что если станет хуже, то это все равно будет на порядок выше, чем у всех остальных. Я думаю, в ее словах нет состава преступления.

– Наташа, а ты не пыталась поговорить с Валерой?

– С ума сошла? Конечно, нет!

– Может, все-таки поговорить?

– Ни за что! Я не унижусь до этой разборки. Если он уйдет от меня, значит, так мне на роду написано.

– Неужели даже не станешь бороться, Наташа? Неужели отдашь любимого мужа этой… ведьме?

– Он сам должен сделать выбор. Понимаешь, сам!

– А если она действительно заморочила ему голову?

– Если он любит меня, то никто не может ему ничего заморочить!

– А вдруг она и правда ведьма? Змея, которая ужалила его и все? Все-таки не стоит сбрасывать со счетов, что некоторые люди имеют особые способности. Существуют наконец йоги, которые могут спать на гвоздях, гипнотизеры…

– И что ты предлагаешь?

– Думаю, что все-таки надо поговорить с Валерой.

– Ни за что! Если есть хоть миллионная доля вероятности, что он не в себе по другой причине, то я ни за что не стану напоминать ему об его первой жене.

– Хочешь, я поговорю с ним? Не о Любе, а вообще…

– Ну о чем ты можешь с ним поговорить?

– Скажу, что ты мне не нравишься: бледная, нервная и ничего не рассказываешь. Спрошу, что случилось…

– Нет, Альбинка, не надо. – Наташа по своей привычке погладила мою руку. – Мне уже легче от того, что я поговорила с тобой. Все-таки хорошо, когда есть перед кем выговориться.

– Слушай, Наташа! А у Валеры есть друг? Ну… близкий? Дружит он с кем-нибудь, как мы с тобой?

Подруга задумалась.

– Пожалуй, такого, как ты у меня, у него нет. Я еще и поэтому не поверила в рассказ о каком-то друге, у которого он задержался до разведения мостов. Но один приятель есть. Саша его зовут. Они вроде бы в институте вместе учились…

– Это который свидетелем на свадьбе был? – Я вспомнила высокого худощавого и очень моложавого мужчину, с которым мы вместе засвидетельствовали бракосочетание Валерия и Наташи.

– Да. Как же я забыла, что ты не можешь его не помнить!

– Я его прекрасно помню. Он произвел на меня очень хорошее впечатление. Предлагаю свои услуги по переговорам с ним.

– И что ты ему скажешь?

– Все, как есть. Главное, не врать. Скажу, что ты хочешь определенности: да так да, а нет так нет. Скажу, что ты больше не можешь жить в обстановке, когда не ясно, чей же муж Валерий Беспрозванных.

Лицо Наташи болезненно исказилось. Я видела, какие усилия она делает над собой, чтобы снова не разрыдаться. В конце концов она кивнула головой и сказала:

– Может, и правда поговорить? Надо же что-то делать… Только я не знаю, как найти этого Сашу.

– Придется тебе влезть в Валерину записную книжку. Сможешь?

– Не знаю… попробую… Но он ведь может знать Сашин телефон на память.

– Сейчас во многих районах построили новые телефонные станции. Если у Саши сменился номер, то Валера мог его и записать. У него вообще-то существует записная книжка?

– Существует.

– Посмотришь?

– Посмотрю. Попробую посмотреть…

На том мы в тот день с Наташей и расстались. Если бы я знала, во что выльется эта моя идея насчет записной книжки Беспрозванных, я бы поостереглась ее озвучивать. И что я за человек такой: за что бы ни бралась, все почему-то получается так, что хуже некуда!

На следующий день после работы Наташа ждала меня на нашем любимом месте у хлебобулочного киоска, где мы не встречались с тех самых пор, как она ушла с завода в компьютерную фирму. Сказать, что на подруге не было лица, это значит ничего не сказать. В таком растерзанном виде я ее вообще никогда не видела, хотя мы знакомы уже более двадцати лет.

– Наташа! Что?! Что случилось?! – бросилась я к ней.

– Все кончено, – слетело с ее ненакрашенного и скособочившегося рта. – Он ушел. Мы разводимся.

– Что значит ушел? Когда ушел? Куда? – Я могла бы еще очень много задать вопросов, но Наташа уже начала отвечать:

– Вчера ушел… вечером… Наверное, в ту квартиру, племянника… А может, прямо к ней… Я всю ночь не спала… Хотела к тебе бежать, потому что думала, что сердце разорвется… Потом думаю, ты-то почему должна из-за меня страдать… Тебе с утра на работу…