Чтение онлайн

— Дети. Вы ж их знаете, — виновато развёл руками представитель гильдий, смущённо улыбаясь. — Идёмте в кабинет, там нам точно никто мешать не будет.

До кабинета надо ещё добраться живыми, мрачно подумала Джейн, огибая по широкой дуге двух фехтующих на деревянных мечах мальчишек. Дом Тальпы больше напоминал балаган, нежели чинное поместье одного из виднейших людей в городе. Всюду было полно детей и их родителей, и во всех явно читалась принадлежность к семейству Тальпы.

По крайней мере, Джейн сомневалась, что такой загнутый и крючковатый нос может существовать где-то, кроме этой семьи.

Она спокойно вздохнула лишь тогда, когда толстяк закрыл за собой дверь на ключ, оставляя детей по ту сторону.

— Это чтобы нам не мешали, — вздохнул он, тяжело плюхаясь на кресло. — Для меня это большая честь — принимать вас здесь, ваша милость. Я хочу попросить у вас прощения за то, что произошло в Магистрате… — он задумался на мгновение. — И, думаю, мне нужно извиниться и перед вашими телохранителями. Тот день у меня, мягко говоря, не задался, но это же не значит, что я должен срываться на всех подряд? — он неловко вздохнул и потянул жирные пальцы к блюду с какими-то фруктами.

Джейн позволила себе удивлённо приподнять бровь. Надо же. Не просто хватило духа, но и вроде бы действительно раскаивался, если она хоть немного разбиралась в людях.

— Я передам ваши извинения. Сказать по правде, я удивлена, что вообще услышала их.

— В наше время вежливость — редкий гость, увы, — он поднёс уже фрукт ко рту, но, заметив неодобрительный взгляд Джейн, лишь сглотнул слюну и вернул его на блюдо. — Возможно, вы согласитесь пообедать?

— Нет, спасибо, — вот уж до чего ей точно нет дела, так это до еды. — Я пришла…

— Просить помощи против Бернардо, да?

Ого. Из всех трёх, духу сказать прямо хватило именно ему. Кто бы мог подумать. Плюгавый толстячок — и вот тебе. Мир полон неожиданностей.

— Да, — коротко ответила Джейн. — И, поскольку успеха у двух других я не добилась, то не особо верю, что добьюсь его и у вас.

— И что вы собираетесь делать?

Джейн вздохнула и помассировала веки. Боги, как она устала…

— Мой голос равен двум. Назначу нового Судью, смещу кого-нибудь из Магистрата — и войны не будет.

— Сместите меня.

Джейн неверяще уставилась на него. А фра Тальпа продолжал сидеть в кресле, сложив руки на животе, как крот с картинки в какой-то детской книжке из её далёкого детства.

— Вы предлагаете… — она сморщилась и помахала рукой у уха, предлагая пояснить. — Сместить вас?

— Прошу, а не предлагаю. Вы можете сместить любого. Но если сместите Бернардо — будет катастрофа, потому что он финансирует большую часть того, что делает Магистрат, — Тальпа принялся загибать пальцы, похожие на сосиски. — Далее — Серпенте. Он, может быть, слегка странный со своим патрицианством, но его потеря приведёт к тому, что стража полностью разладится, — он загнул второй палец. — Теобальд? Может быть, и хорошее решение, только вот храмовники в Лепорте держатся друг друга. И если вы сместите Теобальда, то следующий будет идти против вас из принципа. А это значит, что остаюсь, — он с широкой улыбкой указал на себя. — Я.

Джейн непонимающе уставилась на него. Этот человек днём ранее показался ей тщедушной пародией на политика. Он показался ей беспросветно тупым и жалким. А теперь он объясняет ей, что делать, и совершает политическое самоубийство ради…

— Ради чего? — хрипловато спросила она.

— Госпожа Ла-Руссе… — грустно вздохнул Тальпа, как-то резко обмякая в кресле. Его взгляд поднялся куда-то на стену за спиной Джейн, и она обернулась в кресле. — Как вы думаете, кто это?

Портрет занимал большую часть стены. Высокий статный мужчина со строгим лицом. Лоб изборождён морщинами, а правая рука лежит на толстой книге. Именно за такими и идут люди, сами не понимая, почему они это делают. Он казался безумно привлекательным, но совершенно незнакомым.

Хотя…

О, чёрт. Эти глаза и этот нос ни с чем не спутаешь.

— Это вы? — со смесью ужаса и недоверия спросила Джейн.

— В точку, — довольно крякнул в кресле Тальпа. — Красавец, правда? А видели бы вы меня, ваша милость, когда я выступал на площади. Обличительные речи гонфалоньеру, — он взмахнул рукой в одну сторону, — обвинения Магистрата в коррупции, — взмах в другую, — обвинения народа в принятии роли жертвы, — взмах обеими руками вверх. — Эх, вот славные были времена. А затем меня избрали гонфалоньером.

Джейн сглотнула. Не похоже, что это пошло ему на пользу, и это её не радовало, с учётом того, что теперь она сама гонфалоньер.

— И что произошло тогда?

— Сначала всё было славно! Борьба с коррупцией, широкие реформы, обожание народа… — лицо представителя гильдий, только посветлевшее, помрачнело и осунулось. — А затем я понял, что в одиночку этого всего не сделать. Что мне нужны сторонники. И я начал их искать. Вы же знаете, ваша милость, что сторонников просто так не привлечёшь. Я думал — ну, маленький процент с налогов, зато мы сможем пропихнуть реформу, и тогда все будут в выигрыше. Ну, небольшое поместье за городом — зато у нас гильдии будут в согласии. И со временем… — он вздохнул и провёл рукой по лицу, будто сдирая липкую паутину. — Со временем ты сам не замечаешь, как начинаешь брать немного сам. Не для себя, само собой. Вы видели мой дом, — он указал на дверь слегка подрагивающей рукой. — Когда к тебе заявляются бабушки, дедушки, троюродные братья, пропавшие сёстры-близнецы твоей бабушки, которой нет на вашем фамильном дереве только потому, что она была странноватая… В общем, всем нужно помочь. Всем. И себе. Когда закончился мой срок гонфалоньерства, меня избрали представителем от гильдий. История повторилась. И… — он поднял полный тоски взгляд на портрет. — Я не хочу так больше. Я был не таким человеком. Совсем другим. Не проходит и дня, чтобы я не задавался вопросом — что бы сказал на это тот я? Тот, который на картине?

Какое-то время они сидели в тишине. Тальпа — нервно перебирал пальцам и как завороженный глядел на портрет. А Джейн смотрела в пустоту перед собой и думала.

Не будет ли через лет сорок она сидеть так же в кресле? Оплывшая, сморщившаяся, постаревшая и поглупевшая, растерявшая хватку и имеющая в качестве утешения только портрет себя когда-то?

Себя когда-то давно, когда она принимала решения, которые нравились ей и были правильными.

— Для политика жизни вне политики нет, — внезапно подал голос Тальпа. — А я уже давно не занимаюсь политикой. Иногда мне кажется, что я умер тогда, когда… — по его шее прокатился кадык. — Когда из человека на картине я превратился в это. Так что мой совет вам, ваша милость. Никаких компромиссов. Делайте всё ради того, во что вы верите. И не поддавайтесь соблазнам. Они приятны, да, чертовски приятны, но… Но тогда перед этим хотя бы закажите картину.

Когда Джейн спускалась к выходу, продираясь сквозь детишек и семью Тальпы, она нервно водила большим пальцем по нижней губе и мрачно думала.

Думала о том, что эту партию ещё можно выиграть. Думала о том, что после того, как с угрозой со стороны Бернардо будет покончено, она займётся тем, чем всегда хотела, критикуя тупых и зажравшихся политиканов — будет делать всё ради народа.

Думала о том, что никогда не позволит себе заказать картину.

Глава 9. Неволеизъявление.

Площадь Республики казалась Джейн самым ироничным местом в Лепорте.

Здесь издевательским было всё, начиная с названия. Площадь Республики — но построена во время Империи. В центре высится высоченная мраморная колонна, возведённая в честь вечной памяти о какой-то победе… О которой никто не помнит. Торговый Дом, некогда бывший казначейством, теперь делили игорный дом, бордель и купальня.

А самым ироничным было её нахождение здесь. По составленному Магистратом расписанию, которое упрямо появлялось у неё на столе каждое, сейчас она должна была быть в лечебнице святого Салютере, на встрече с безнадёжно больными, поднимая престиж власти.