Чтение онлайн

Ночами, когда караван замирает, мои предки сидели у огня и смотрели в небо. Звезды становятся собеседниками. В их узорах живут истории о любви, отваге, разлуке.

Я повернулся к ней, поддаваясь порыву своих разрывающих грудную клетку чувств… Я увязал в ней. Снова и снова. Виталина была зыбучим песком для моей души…

— Открою тебе сокровенное… Когда тебя не было в моей жизни, я ни разу не поднял голову на небо. Ни разу… Был у себя на родине, на земле предков, но… душа молчала. Она боялась боли. Боялась, что я посмотрю туда и не увижу там твоего ответа… Потому что ты не могла видеть Сухайль на Севере…

Виталина смотрела на меня и плакала.

— Я ни на секунду нас не забывала, Хамдан. И моя душа как раз только и жила на небе, среди твоих звезд. Поэтому я и не видела других мужчин, но…

Горечь ее второй фразы растворилась в тревожных голосах, которые приближались к нам.

Я настороженно приподнялся, прикрывая Виталину. Давая ей возможность закрыть лицо никабом.

— Йа афандим (прим. — уважительное обращение к мужчине), — ваша жена ведь лекарь… Очень просим, пусть она посмотрит, что с моей женой и дочерями… Такого я не видел никогда…

Я шла за Хамданом по узкой тропе к нижней части деревни. Впереди нас сутулый мужчина. Его лицо было закрыто материей. Он был потерян- читалось даже в темноте.

Дом стоял у колодца, древнего, перекошенного, засыпанного половиной песка. Старуха-знахарка встретила нас у входа — кожа сухая, как корни ее трав. Я видела ее сегодня среди женщин в доме. Сейчас на ее лице была тень гуще самой ночи.

— Они взяли воду не из своего колодца, — сказала она, не глядя. — Там, где никто не должен пить.

Указала перстом в пустоту ночи. Что-то еще пробубнила. Я закрыла лицо тканью и решительно прошла внутрь.

В доме стоял сладковатый запах гнили.

Тела лежали неподвижно, кожа серая, влажная.

Подошла, опустилась на колени.

Обезвоживание… Жар…

Когда я прижала ладонь к одной из женщин, под кожей будто что-то шевельнулось. Не пульс — движение.

Как будто под кожей ходило нечто теплое, вязкое, почти разумное.

Я отдернула руку.

Я пыталась объяснить себе это рационально.

Может, подкожные кровоизлияния? Газовая гангрена? Отравление водой с анаэробами?

— Когда это началось? — сипло произнесла я.

— Сегодня к вечеру. Женщины в доме заболевали одна за другой. Без видимых причин. Еще полчаса назад работали во дворе, а потом… Температура, резкая боль в животе, рвота, затем прямо на глазах воспаленные лимфоузлы.

Я посмотрела на участки кожи под подбородком и подмышками. Будто бубоны.

Странно. Течение слишком стремительное, агрессивное.

Холера не берет так. Бубонная чума — тоже нет.

Я не могла классифицировать это.

Органы чувств отказывались работать, как положено врачу. Они начинали бояться.

Старуха подняла голову. Сначала к небу, потому перевела взгляд на меня.

— Уходите отсюда, путники. Этому месту уже не поможешь… Вы тревожите спящее, — сказала она глухо. — Оно старше болезни, старше воды. Оно помнит, кто жил здесь до нас…

Пропустила мимо ушей полусумасшедший бред старухи.

Хамдан зло оскалился на нее.

Я села рядом, проверяя пульс у другой женщины.

Тот же симптом — воспаленные узлы, обезвоживание, затем судороги.

Холера бы дала синюшность, чума — волдыри.

А здесь… под кожей — волна.

Как будто кровь кого-то другого течет в их венах.

— Зря ты тянешь, русская! Беги! Беги! Это место проклято для всех, кто любит!

— Прекратите, — осекла ее я, — это инфекция. Надо только понять ее природу. Источник воды один в семье- скорее всего, заражение от него. Вы сказали, они выпили откуда-то? Надо взять пробы, чтобы и другие не заболели! Хамдан, отойди! Ты можешь заразиться!

— А ты?!

— У меня все возможные прививки, но! Все равно нужен санитарный костюм. Сюда надо отправить команду специалистов. Есть такие?

— То, что ты приняла за инфекцию, не передается водой, русская, — продолжала вещать старуха, — Оно передается временем. Старое, первородное, живущее под нами, теперь ищет тела, чтобы дышать через них. Оно слишком долго спало. Оно почувствовало, что пора просыпаться…

— Надо уходить, Вита! тихо сказал Хамдан, — им не помочь. Я отдам приказ отправить сюда службу санитаров. Должно быть, это холера. Пару лет назад тут уже была сильная вспышка…

— Нет… — задумчиво произнесла я, — это не холера, Хамдан… Я не могу понять… Скажите, а тут есть аптека? Антибиотики есть? Вы ведь знахарка?

Старуха лишь усмехнулась.

— Наши земли отвергали все пришлое, чтобы не будить его! Нет тут никаких творений иблиса! — грозно прорычала в ответ.

Им нужно срочно помочь, иначе исход очевиден. Купировать сепсис. Начать противостоять инфекции. Меня осенило!

— Ваши травы! Ведите меня к ним!

Риск был огромный. Рассчитать пропорции- почти невозможно, но… это был единственный шанс!

Хамдан шел рядом. Крепко держал меня за руку.

В лунном свете его лицо блестело, как медь, глаза темные, настороженные.

Рука на джамбии, тело напряжено.

От него пахло потом, пылью и мускусом — запахом живого среди мертвого. Стало не по себе только от того, что эта мысль закралась в голову…

Прошли в ветхий шатер старухи.

Здесь пахло прелостью и специями…

— Ты знаешь, что делать? — Хамдан посмотрел мне в глаза и меня впервые прошибло…

Там не было жажды, не было обиды, не было алчности или желания подавить. Не было превосходства и тщеславия. Там было замешательство и доверие. ОН МНЕ ДОВЕРЯЛ…

— Поможешь? — спросила я его, нервно сглотнув…

Мы с Хамданом работали рядом.

Я перемалывала травы, он держал ступку, его пальцы касались моих — горячие, сильные.

Старуха наблюдала, не вмешиваясь.

Она дала мне смолу и листы, пахнущие серой.

— Это — против гнили. Против того, что живет без имени.

Я вскипятила воду, добавила травы — они потемнели, как чернила. Понюхала… Грибки. Пенициллин. То, что нужно…

Когда я взглянула в миску, поверхность воды пошла кругами, и на миг там отразилось мое лицо.