Чтение онлайн

В центре зала, возле канзасского знамени, Гэс Мэгуайр присел на корточки рядом с Роджером Абботом, изучавшим какой-то список.

– Девять из каждого десятка делегатов - членов профсоюза - у нас в кармане, - сказал он.
– Я уже говорил со всеми и выяснил, что теперь Чарли им не по нутру.

– Как Дэвидсон?
– зашептал Аббот, дергая кадыком.
– Акционеров тут куда больше, чем членов профсоюза.

– У него порядок. Два крупных банка уже поддают жару. Мы можем победить, Роджер.

– Да, если не будем спать до самого четверга - последнего дня конвента.

Джейк Манчестер встал и выключил телевизор. Пэтси тряхнула соломенными волосами.

– У тебя неприятности, Джейк?

– С чего ты взяла?

– Ты не произнес и двух десятков слов с тех пор, как вернулся домой,

– Мы же слушали ослиные крики этого типа Терьюна.

– Жаль, не дождались комментариев обозревателей, могли бы узнать, как дела у нашего старика. Он не слишком горячится, как ты считаешь?

– А чего ты ждала? Видишь, сколько людей не согласны с ним.

– И ты тоже?

– Я этого не говорил. Просто он не король, чтобы издавать указы. Тут надо брать в расчет все: рабочие места, инвестиции, оборонный потенциал...

– Опять двадцать пять! Он же сказал, что у нас вполне достаточно бомб и ракет. Чего ты еще хочешь?

– Его соперник Робертс в тысячу раз умнее, когда утверждает, что такие вопросы должны решаться в Вашингтоне, а не в римском цирке.

– Джейк!
– Пэтси поставила свой стакан и отодвинулась в угол кушетки.
– У нас еще демократия. Всякий политический лидер может вслух высказывать свои мысли.

Манчестер-младший молча допил коктейль.

– Да что стряслось, Джейк, скажи, наконец! Дуган учинил тебе разнос?

Джеймс Дуган был заместителем управляющего Национальным коммерческим банком Брэдбери и ведал кадрами.

– Разнос?
– переспросил Джейк.
– Нет, хуже. Он пригласил меня к себе, угостил сигарой, а потом завел речь об отце и его взглядах на проект "Дафна". Хотел узнать, что я об этом думаю.

– И что ты ему сказал?

– То же, что и тебе. А он заявил, что Брэдбери манипулирует акциями "Юнифордж" на сумму в двести миллионов долларов.

– И все?

– Нет. Завел песню об ответственности банка перед вкладчиками, о необходимости следить за политикой и о том, что высоко ценит мои родственные отношения с ведущим кандидатом.

Джейк посмотрел на лицо жены и, увидев, что собираются тучи, торопливо заговорил, словно надеясь убежать от грозы:

– Видишь ли, Дуган спрашивал, не знаю ли я, часом, делегатов, которые...

– Которые могут переметнуться к

Робертсу, так?

– Нет... Но если Дуган прав... Если заказы на ракеты так много значат для нашего банка...

– Словом, ты обещал позвонить знакомым делегатам.

– Ничего подобного! Я только сказал, что знаю лично всего одного делегата и не собираюсь ему звонить...

– Полагаю, речь шла о Джеймсе Стэдэле, так?

– О нем. Но Дуган не просил меня звонить, не спрашивал фамилию делегата. Он просто посетовал, что отец слишком рано заговорил о сокращении военного бюджета...

– Джейк, я впервые в жизни слышу такую омерзительную историю, возмутилась Пэтси.
– Неужели ты не размахнулся и не двинул в нос своему Дугану?

– Да за что?

– Господи, Джейк, мы оба знаем, куда он гнул. В кого ты превращаешься? Твой босс предлагает тебе идти против родного отца, и ты согласился?

– Это ложь!

– Это святая правда, а в какие слова она облечена, не имеет значения. Ты... ты...

– Что, по-твоему, я должен был сделать? Уйти с работы?

– А хоть бы и так!

– Ишь ты, какая смелая, пока сидишь на диване со стаканом коктейля в руке!

– Не смей говорить так!
– взвилась Пэтси.
– Иди звони своему Стэдэлу. Скажи ему, пусть голосует за Робертса!

Плача, она вскочила и убежала в спальню. Джейк слышал, как хлопнула дверь и повернулся ключ.

Он два часа просидел на маленьком балконе, нависавшем прямо над водами залива. Сумерки превратились в ночь, с океана приполз туман, стало сыро и холодно. Джейк вернулся в комнату и поднял трубку желтого телефона.

– Соедините меня с Чикаго. Мне нужен мистер Джеймс Стэдэл, делегат республиканской партии на конвенте. Его можно найти в отеле, где остановилась делегация Массачусетса.

Выйдя из машины раньше Манчестера, Арчи увидел их первым. Он двинулся к группе, на ходу бросив через плечо:

– Не стоит вам задерживаться, босс.

Вдоль фасада отеля расхаживало человек двадцать с транспарантами на груди. "Голосуйте за разоружение!", "К чертям "Дафну"!", "Сначала Человечество, Робертс - потом!", "Не дадим распять род людской на ядерном кресте!" - было начертано на плакатах. Маленькие дети, мальчик и девочка, размахивали флагами США и ООН.

Манчестер вылез из машины, и тут же защелкали камеры двух фотографов, спешивших запечатлеть выражение невольной растерянности на лице кандидата.

– Быстрее!
– прошипел Арчи, прикрывая Манчестера собой и проталкиваясь к подъезду. На ходу он едва заметно кивнул полицейскому, и тот со знанием дела оттеснил манифестантов от входа.

– Боже мой, откуда взялась эта толпа?
– пробормотал Манчестер в лифте.

– Надо было входить через заднюю дверь, - сказал Арчи.

Они молча вошли в номер. Утро вторника не принесло ничего хорошего, а до голосования оставалось меньше сорока восьми часов. Манчестер сорвал пиджак, швырнул его в кресло и принялся мерить шагами комнату.

– Босс, через две минуты прибудут делегаты от Пенсильвании, - напомнил Арчи, и Манчестер занял позицию у двери, готовый приветствовать входящих. Гости не заставили себя ждать. Пожимая им руки, кандидат с удовлетворением отметил, что помнит имя и фамилию почти каждого.

– Доброе утро, миссис Поттер, - проговорил он, завидев профессора филадельфийского колледжа, пожилую негритянку, с которой встречался лишь однажды. Элен Поттер горячо пожала руку кандидата.

– Стойте на своем, господин министр, - бросила она, проходя в номер. Ваша правота несомненна.