Чтение онлайн

– Убери-ка свой толстый зад, Оби, он занимает два стула.

Грузный блондин с шелковистыми волосами оттолкнул ногу О'Коннела и уселся рядом с ним. На соседнем табурете устроился еще один посетитель, костлявый коротышка со слуховым аппаратом за ухом.

– А, Монти...
– пробормотал О'Коннел.
– Что слышно в Миннесоте? Э, да ты, я вижу, и банкира своего приволок! Привет, Скелет.

Монткольм Андерсен был одним из влиятельных членов миннесотской делегации и проходил по спискам Оби в графе "возможный голос", поскольку симпатизировал Манчестеру. Его спутник Уилфред Крамер по прозвищу Скелет, делегатом не был, но в партии его хорошо знали как платного функционера. Он слыл докой по части добывания средств в случае каких-то непредвиденных расходов и уже оказал существенную помощь нескольким кандидатам. Часть добываемых им денег прилипала к пальцам самого Крамера, и все об этом знали, но никто не роптал, поскольку человеку его способностей полагался кусок пирога. В борьбе между Робертсом и Манчестером Крамер соблюдал нейтралитет, однако О'Коннел нередко советовался с ним. Скелет был прекрасно осведомлен во всех вопросах, но никто точно не знал, из каких источников он черпает свою информацию.

– В Миннесоте много чего слышно, - ответил Монти.
– Твой подопечный огорчил наших парней, всех до единого.

– "Огорчил" - не то слово, Оби, - добавил Скелет, придвигаясь поближе и поправляя свой слуховой аппарат.

– Чем?
– простодушно спросил О'Коннел.

– Перестань, Оби, - махнул рукой Крамер.
– Речь идет о ракетах, неужели непонятно!

– Ну и в чем же не прав мой кандидат? Он высказывает свои взгляды. У нас - свободная страна. Или, может, ему так и ходить всю неделю, воды в рот набравши?

– Стоило ему вчера промолчать, его бы выдвинули без разговоров, возразил Андерсен.
– А теперь кто знает, как оно повернется?

– Хватит, Монти, у нас в запасе триста голосов. Никаких проблем.

– Ты так думаешь? А вот послушай, что я тебе скажу, - проговорил Крамер и понизил голос до шепота - великое искусство для человека, пользующегося слуховым аппаратом.
– Я только что беседовал с одним делегатом из Колорадо. Ему звонил из дома банкир и просил голосовать за Робертса. "С чего бы вдруг?" - подумал делегат, а потом вспомнил, что самый крупный из заводов в его городе - субподрядчик "Юнифордж". Так-то вот!

– Ну и что?
– запротестовал О'Коннел.
– Мало ли кто кому звонит. Не понимаю, какое это имеет значение.

– Мэгуайр и Дэвидсон тоже хлопочут за Робертса.

– На нашей стороне рыбка покрупнее.

– Вернее сказать, была на вашей стороне. А теперь - тю-тю, уплыла, поправил Крамер.
– Особенно после выступления Манчестера перед "пятитысячниками".

– Взгляни правде в лицо, Оби, - призвал Андерсен.
– Твой кандидат в беде. Прав он или нет - дела не меняет.

– Вообще, ребята, неужели вы принимаете за чистую монету всю эту болтовню о ракетах?
– наигранно возмутился О'Коннел.
– Мой кандидат - умный стратег, и его цель состоит в том, чтобы оживить конвент, взвинтить темп. Сейчас здесь все кипит, а ему только этого и надо.

– Значит, говорит он одно, а думает другое?
– недоверчиво спросил Крамер.

– Все это - съездовский треп. Проникнув в Белый дом, Чарли прикажет досконально изучить "Дафну", выпустит пухлый отчет с массой доказательств необходимости этих ракет и даст проекту зеленую улицу.

– Что-то непохоже на Чарлза Бедфорда Манчестера, - насмешливо произнес Андерсен.

Взяв игру на себя, Оби почувствовал облегчение. Уж теперь-то он сумеет потушить пожар. Если дело идет из рук вон плохо, руководитель избирательной кампании обязан исправить положение, чего бы это ни стоило.

– Я еще раз повторяю: все, что говорит Манчестер, - часть продуманной комбинации. Льюис Коэн не дурак.

– Давай начистоту, Оби, - потребовал Андерсен.
– Ты утверждаешь, что, став президентом, Чарли и не подумает хоронить "Дафну", так?

– Именно.

– Это можно цитировать от имени Манчестера?

– Не будь ребенком, Монти. Ты же знаешь, что нельзя. Зато можешь цитировать меня; я якобы сказал, что Манчестер якобы сказал, что... и так далее. Никаких официальных заявлений, Монти. Только в частном порядке, ясно?

– Ты и Манчестер не одно и то же, - заметил Крамер.

– Черт возьми. Скелет! Ладно, можешь говорить всем, что я своими ушами слышал, как Чарли обещал дать добро на "Дафну".

– Он знает, что ты распускаешь этот слух?
– спросил Монти.

– Да, - решительно сказал О'Коннел, сжигая мосты.

– Должен признать, что это умный ход, - проговорил Крамер.
– Он принесет вам голоса сторонников мира, а также почти всех женщин-делегатов. Но и риск велик.

– А это уж моя забота, - отмахнулся Оби.
– Дело в надежных руках, не волнуйся.

Простившись с Монти и Скелетом, О'Коннел пропустил еще одну рюмочку и с легким сердцем зашагал в гостиницу.

"Чарли ничего не знает, - думал он.
– Значит, мои действия никак не обернутся ему во вред. Черт возьми, когда, наконец, мне дадут играть по своим правилам?"

Вертолет, словно цапля с перебитым крылом, опустился на южный газон. Поток воздуха от огромного винта рвал листья с магнолий, гнул стебли цветов и розовые кусты. Мотор ревел и скрежетал. Агенты секретной службы, полицейские Белого дома и газетчики стояли поодаль и выступили вперед лишь после того, как утихомирился маленький ревущий вихрь. Ровно в девять тридцать утра дверца темно-зеленого вертолета морской пехоты США распахнулась, и на короткий трап шагнул Фредерик Стюарт, возвратившийся из своей загородной резиденции.

Президент осторожно спустился на землю. Стюарту исполнилось шестьдесят шесть, но выглядел он, по крайней мере, десятью годами старше: мучившие его недуги потушили блеск глаз, иссушили тело.

Аккредитованные при Белом доме журналисты почтительно окружили старца. Все лето между ними действовало джентльменское соглашение: газетчики не докучали президенту за то, что он каждый понедельник уделял им пять минут.

– Доброе утро, господин президент. Как погода в горах?

– Чудная. Солнце...

– Что вы думаете о происходящем в Чикаго, сэр?

– Похоже, намечается веселый спектакль, - с улыбкой ответил Стюарт. Во всяком случае, Белый дом и пальцем не шевельнет, чтобы повлиять на исход республиканского конвента.

– Однако два месяца назад сенатор Флоберг заявил о вашей симпатии к Манчестеру, и вы не опровергли его слов.

– Это так, - подтвердил президент, уже усталый, несмотря на ранний час.
– Чарли Манчестер - член кабинета министров. Будь я делегатом, мой голос принадлежал бы ему, однако это вовсе не попытка диктовать съезду свою волю.