Чингисхан. История завоевателя Мира
Шрифт:
По причине нездорового климата большинство солдат заболели, и мощь войска уменьшилась. В том городе с ними было множество пленников, кроме того, они захватили в тех краях рабов-индусов, /109/ так что в каждом доме находилось от десяти до двадцати невольников. Все они были заняты приготовлением пищи — очисткой риса и т. д., и тот климат вполне подходил к их конституции. Чингисхан отдал приказ, чтобы каждый в каждом доме очистил 400 маундов риса. Они выполнили это задание очень быстро — за одну неделю; после чего Чингисхан приказал убить всех рабов, находившихся в армии. Несчастные не подозревали о том, какая судьба их ожидает; и в одну из ночей, перед самым рассветом, все пленники и индусы были уничтожены, и от них не осталось и следа [402] .
402
Бартольд (Туркестан, 454) не склонен доверять этой истории (которую, как он отмечает, позже рассказывали о Тамерлане), особенно потому, что Джузджайни, «у которого не было привычки скрывать жестокости монголов, ни слова не говорит об этом событии, о котором он не мог не знать».
Все соседние народы отправили к нему посольства и заявили о своей покорности. Чингисхан же направил посольство к Ране [403] , который вначале принял предложение о сдаче, но затем изменил свое решение. Чингисхан послал к нему войско, и он был захвачен и убит. Он также послал войско осадить Игхрака в укрепленной им цитадели.
Когда монгольские воины выздоровели, Чингисхан принял решение возвратиться домой по пути, пролегающему через Индию в землю тангутов [404] . Он прошел несколько перегонов, но поскольку там не было никаких дорог, он повернул назад [405] , и пришел в Пешавар [406] , и вернулся тем путем, которым пришел.
403
Джувейни принял североиндийский титул рана (rana) за имя собственное. Вероятно, это был преемник рана Насави *Шатра (ZANH STRH в тексте Гаудаса (Houdas) и Zana-Chatra в его переводе, 142), «le seigneur du Djebel El-Djoudi», убитый в бою султаном Джелал ад-Дином (там же, 143). Джузджайни (Raverty, 815) рассказывает о позднейшем рана «Джудских гор» (т. е. Соляного хребта), против которого в 644 (1246-1247) г. была отправлена карательная экспедиция, чтобы наказать его за то, что за год до того он был проводником у монголов.
404
Согласно Джузджайни, через Бенгалию, Ассам и Гималаи (Raverty, 1046 и 1081).
405
Рашид ад-Дин (Смирнова, 225) более точен. Неприступные горы, густые леса, нездоровый климат и плохая питьевая вода — это, а также сообщения о мятеже, поднятом тангутами, стало причиной его возвращения. Согласно Джузджайни (Raverty, 1045-1046, и 1081-1084), из своего лагеря он отправил посыльного в Дели к Ильтутмышу, прося разрешения вернуться через Индию; и когда пришло известие о мятеже тангутов, он все еще находился там, гадая на обожженных овечьих лопатках (описание такого рода гадания см. Rockhill, 187-188).
406
В тексте — Фаршавар (Farshavar) или Паршавар (Parshavar), в то время обычное написание этого топонима (более старое название — Пурушапура (Purushapura), «город Пуруши»). Современная форма Пешавар была введена в употребление императором Акбаром из династии Великих Моголов.
[XXIII] О ВОЗВРАЩЕНИИ ЧИНГИСХАНА
Когда известие о приходе весны достигло каждого уголка обитаемого мира, молодая листва затрепетала, как сердца скорбящих, и на утренней заре соловьи начали жаловаться и сетовать на ветвях деревьев вместе с горлицами и витютенями; вспомнив о юных, которые каждый год в парках и садах вкушали вино и улетали с лепестками цветов, чтобы предаться любовным утехам, облака пролили слезы из своих глаз и сказали: «Это дождь»; /110/ розовый бутон, истосковавшийся по нескромным взглядам, от досады налился кровью, притворившись улыбающимся; роза, исполнившись печали по розоволиким, чьи ланиты подобны фиалкам, разорвала на себе одежды, воскликнув: «Я расцвела»; лилия, в наряде скорби, оделась в голубое и подумала, что стала одного цвета с небом; стройный кипарис, вспомнив о тех, что были подобны ему изяществом, склонился с тяжелым вздохом, который издавал каждый раз на рассвете, сочтя это «величавостью»; подражая кипарису, ива скорбно склонила голову к темной земле и, оплакивая свою судьбу, посыпала ее пылью, приговаривая: «Я — фарраш луга»; вино забулькало в бутылке, а лютня и ребек, обнявшись, зазвенели.
На рассвете ты можешь услышать Песню, что поет соловей, Оплакивая смерть Исфандиара, Единственный памятник которому — горестная песнь. Радостный смех не звучал в этот год; Мир не отдыхал от трудов в этот год. Кто явит мне румяный лик в этот год? Во времена, подобные этим, будут ли розы цвести в этот год?Из Пешавара Чингисхан решил вернуться в родные места; и причиной тому было то, что китаи и тангуты, воспользовавшись его отсутствием, стали проявлять своенравие и колебались между покорностью и мятежом.
Проехав по дороге, пролегавшей через горы Бамиана, он соединился со своим обозом, который оставил в землях Баглана [407] . Лето он провел на пастбищах в тех краях, а с наступлением осени вновь отправился в путь и переправился через реку Окс.
Переправившись через реку, он отправил Торбей-Токшина [408] назад, в погоню за султаном.
Ту зиму он провел в окрестностях Самарканда, откуда послал гонца к старшему своему сыну Туши с приглашением покинуть Кифчакскую степь [409] и приехать позабавиться с ним охотой (главным образом на диких ослов).
407
Возможно, именно Баглан, а не Парван подразумевается под «степью Баруан», упоминаемой в Сокровенном сказании (§§ 257 и 258), рекой Па-лу-ван в Юань-ши и Sheng-wu ch’in-cheng 1и (Haenisch, op. cit., 529), и «долиной, которую монголы называют Парван» у Рашид ад-Дина (Смирнова, 225).
408
См. ниже, глава XXIV.
409
Дешт-и-Кифчак (более распространенное название Дешт-и-Кипчак) — название, данное бескрайним степям, простирающимся от Днестра до Иртыша, которые впоследствии были присоединены к территории Золотой Орды.
Чагатай же и Угэдэй отправились в Кара-Кол [410] развлечься охотой на лебедей; и каждую неделю, как доказательство успешной охоты, они отсылали Чингисхану пятьдесят верблюжьих вьюков лебедей.
Наконец, когда дичи уже не осталось, и зима подошла к концу, мир превратился в розовый бутон, свидетельствующий о приходе весны, а весна нарядилась в платье, украшенное цветами, Чингисхан решил отправиться в путь и уехать домой; царевичи встретились с отцом у реки Фенакет [411] и устроили курилтай, откуда они выступили и шли, пока не достигли Кулан-баши [412] , где их нагнал Туши, прибывший с другой стороны и также присоединившийся к отцу.
410
В настоящее время так называется город (Каракуль) в Узбекистане. Кара-кол, буквально «Черное озеро», изначально было названием болотистой местности, в которой в конце концов теряется Зеравшан. Согласно Бартольду (Туркестан, 118), «там было огромное множество рыбы и птиц».
411
См. прим. 153 к [VIII].
412
QLAN BASY вместо QLAN TASY в тексте. Местность между реками Арыс и Талас, по пути из Чимкента в Аули-Ата (Джамбул), известная своим холодным климатом. См. князь Масалский, Туркестанский край, 757 (В. М.). Кулан-баши означает «голова дикого осла».
В числе привезенных им даров была тысяча серых лошадей. По приказу отца он пригнал из Кипчакской степи стада диких ослов, подобно множеству овец. Рассказывали, что в пути копыта диких ослов истерлись, и их подковали лошадиными подковами. Когда они подошли к городу, называвшемуся Утука [413] , Чингисхан, его сыновья и солдаты сели верхом на коней и, чтобы развлечься, погнали диких ослов перед собой. Они начали их преследовать, но ослы были так измождены, что их можно было взять голыми руками. Когда охота их утомила и остались только тощие животные, каждый заклеймил пойманных им ослов собственным тавром и отпустил на волю.
413
AWTQWA. Подлинное название не установлено.
Если быть кратким, они провели лето в Кулан-баши; и туда были доставлены несколько уйгурских вельмож, которых казнили за совершенные ими преступления. Затем Чингисхан отправился дальше и весной прибыл в свою родовую орду.
/ 112 / [XXIV] ОБ ЭКСПЕДИЦИИ ТОРБЕЙ-ТОКШИНА ДЛЯ ПОИМКИ СУЛТАНА ДЖЕЛАЛ АД-ДИНА [414]
Когда Чагатай воротился, не найдя султана, Чингисхан снарядил в погоню за ним на другой берег Инда Торбей-Токшина и два тумена монгольского войска.
414
Эта глава уже была опубликована как часть моей статьи Iru and Maru in the Secret History of the Mongols. Что касается имени Торбей-Токшин, то в тексте встречается TRBAY TQSY или TWRBAY TQSY, но в части II, 144, списках E и G, второй элемент имеет написание TWQSYN. Это тюркская форма имени Дорбей-Докшина, «Жестокого Дорбея», — дорбетского военачальника, отличившегося в карательной экспедиции против лесного племени хори-тумат в 1217 г. См. Сокровенное сказание, § 240, и Рашид ад-Дин (Смирнова, 178 и 255-256), а также вышеупомянутую статью, 405-406 и 410.
Торбей-Токшин подошел к области *Нандана [415] , индийской провинции, которая раньше управлялась Камар ад-Дином Кармани, а теперь была захвачена одним из военачальников султана.
Торбей-Токшин захватил крепость *Нанданы [416] и убил великое множество народа. Вслед за этим он двинулся к Мултану. В Мултане не было камней, и он приказал пригнать оттуда пленных, чтобы они строили деревянные плоты: на них грузили снаряды для катапульт и спускали их на воду. Когда он прибыл к Мултану, камнеметные машины были приведены в действие; большая часть стены была разрушена, и город уже готов был сдаться. Однако сильный зной не позволил ему там задержаться; поэтому после грабежей и убийств, учиненных им повсюду в провинциях Мултан и Лахор, он ушел оттуда и вновь переправился через Инд, а прибыв в Газни, последовал за Чингисханом [417] .
415
В тексте в обоих случаях — BYH, но название крепости в списке B — NNDH, а в J, т. е. Бодлейском манускрипте (Fraser, 154), — YNDH (фотокопией этого отрывка я обязан профессору А. Ф. Д. Бистону, бывшему хранителю восточных книг, и типографщику Оксфордского университета). Обе эти формы следует рассматривать как искажения первоначальной формы NNDNH (т. е. Нандана), которую использует Джузджайни (Raverty, 534). Как название области BYH, без сомнения, также является искаженной формой NNDNH, так же как и первый элемент DBDBH WSAQWN Насави (текст, 86; в переводе Гаудаса, 144, используется форма Debdeba-Ousaqoun). Именно здесь Кубача получил известие о сражении Джелал ад-Дина с рана Джудских гор. О Нандане см. длинное примечание у Раверти (534-539), а также Imperial Gazetteer of India, Vol. XVIII, 349, где она описывается как «историческая местность в районе Джелама в Пенджабе, в Пинд-Дадан тахсил, расположенная в 32° 43’ северной широты и 73° 17’ восточной долготы, в 14 милях (22 км) к западу от Чао-Сайданшаха, в глубокой впадине в предгорьях Соляного хребта. От крепости сохранились два бастиона, построенные из больших хорошо обработанных блоков песчаника».
416
Смирнова, 224, прим. 3, отождествляет Камар ад-Дина Кармани с Камар ад-Дином Тамархан Кираном, будущим правителем Бенгалии (1244-1246). Однако, согласно Джузджайни (Raverty, 743), этот последний, тюрк-кипчак, купленный Ильтутмышем, получил земельные владения только в правление Разийи (1236-1239), когда он стал удельным властителем Канауджа. Фактически данный Камар ад-Дин не кто иной, как Кубача, правитель Синда и бывший раб султана Шихаб ад-Дина Гурида. Согласно Насави (см. выше, прим. 2), он находился в Нандане во время сражения Джелал ад-Дина с рана Джудских гор. Также см. стр. 293-294. Так же, как и Раверти (536n), я называю его Кармани, т. е. «из Кармана», современного округа Куррама, а не Кирмани — «из Кермана»; и он в действительности вполне мог иметь отношение к Карману, который находился во владении его тестя Юлдуза. См. Raverty, 498-500.
417
Несколько иное изложение этой экспедиции см. стр. 292. Согласно Сокровенному сказанию (§§ 257 и 264), Sheng-wu ch’in-cheng lu (Haenisch, Die letzten Feldzuge Cinggis Han’s und sein Tod, 529) и Юань-ши (там же, 531, Krause, 38), ее возглавили Дорбей и Бала.
[XXV] ОБ ЭКСПЕДИЦИИ ДЖЕМЕ [418] И СУБУТАЯ ДЛЯ ПОИМКИ СУЛТАНА МУХАММАДА
Когда Чингисхан прибыл к Самарканду и окружил город, его разведка донесла, /113/ что султан переправился через реку возле Тирмиза и распустил большую часть своего войска и офицеров своей гвардии по деревням, что при нем осталось лишь несколько человек и что он переправлялся через реку, объятый ужасом и смущением.
418
YMH. Вероятно, это тюркская форма имени Джэбэ, она также встречается у Насави и Джузджайни. Знаменитый генерал принадлежал к роду Бисут, члены которого были вассалами тайджиутов, и изначально, согласно Сокровенному сказанию, его звали Джиргоадай. В битве при Койитене (Koyiten, 1201) он сражался на стороне Джамухи, в ходе которой стрелой, выпущенной из его лука, был ранен конь Чингисхана — «гнедой с белой мордой». После окончательного поражения тайджиутов Джиргоадай предстал перед Завоевателем. Когда его спросили о выстреле, он с легкостью признал свою вину, но обещал, что если ему сохранят жизнь, верой и правдой служить новому хозяину. Чингисхану понравилась его честность, и он в память о его поступке дал ему имя Джэбэ, что означает «оружие» или, возможно, «стрела» (см. Pelliot-Hambis, Campagnes, 155-156), и принял его в число своих сторонников. Рашид ад-Дин (Хетагуров, 194) приводит несколько иную версию его поступления на службу к Чингисхану. После поражения своего народа Джэбэ некоторое время скрывается. Во время облавы он обнаружен Чингисханом. Борджи, давний друг и близкий товарищ Завоевателя (Боорчу Сокровенного сказания), бросается в погоню на коне своего вождя (того самого гнедого с белой мордой) и пускает стрелу, которая не попадает в цель. Джэбэ стреляет в ответ, попадает и убивает коня. Это дает ему возможность скрыться. В конце концов, однако, он вынужден сдаться. Преклонив колени перед Завоевателем, он признается в том, что убил его коня, но обещает, если его помилуют, привести хану «множество таких коней». Так как он был храбрый человек (бахадур), его не только прощают, но и назначают десятником. Когда он стал командующим тумена и был отправлен захватить в плен вождя найманов Кучлука, он вспомнил о своем обещании и вернулся из этой кампании, приведя с собой в качестве подарка своему хозяину тысячу гнедых лошадей с белыми мордами! См. также Grousset, L’Empire Mongol, 116-117. Вулф (Wolff, Geschichte der Mongolen oder Tataren, 110), а за ним и Хоуорт (Howorth, I, 97) утверждают, что Джэбэ умер вскоре после великого похода через Кавказские горы и вокруг Каспия. Вулф не называет источник таких сведений, но этот факт кажется вполне правдоподобным, ибо в отличие от своего товарища Субутая, которому предстояло еще проявить себя в Китае и Венгрии, Джэбэ исчезает с исторической арены. Не был он, подобно Субутая, удостоен и биографического описания в Юань-ши. См. Pelliot-Hambis, loc. cit, а также Pelliot, Horde d’Or, 133, n. 3.
И он воскликнул: «Нужно покончить с ним и навсегда избавиться от него, пока не собрались люди вокруг него и не прибыли к нему вельможи со всех сторон».
Посему он выбрал из своих военачальников Джеме и Субутая и отправил их в погоню за султаном; и из войска, что находилось с ним, он отобрал тридцать тысяч человек — поровну от каждого тумена [419] , и каждый его воин был против тысячи воинов султана, как волк против стада овец, или как раскаленный уголь против сухого тростника.
419
См. стр. 100: «И от всех армий, которые были с ним, и от всех своих сыновей Чингисхан отобрал людей соразмерно их числу, и от каждого десятка он назначил одного сопровождать Толи».