Чтение онлайн

Когда фальшивый султан и предводитель войска Хумар, опьяневший [370] от вина несчастий /100/ (Всемогущий Аллах сказал: «Клянусь твоей жизнью, о Мухаммед! Ведь они в своем опьянении скитаются слепо») [371] , увидел резню, которую они устроили, его сердце разорвалось надвое от страха унижения, а знаки победы татарского войска совпали с его тайными догадками; он лишился разума, и перед лицом Провидения советы и наставления оказались сокрыты от него. Он сошел с ворот и тем самым посеял еще большее замешательство и беспорядок между людьми.

Татарская армия установила на стене свое знамя, воины взбирались наверх, и земля гудела от их воплей, криков, рева и шума. Горожане сражались с ними за каждую улицу и каждый дом, в каждом переулке они вступали в бой и в каждом тупике отчаянно сопротивлялись. Монголы тем временем поджигали их дома и кварталы горшками с горящей нефтью и убивали жителей одного за другим при помощи стрел и баллист. И когда неумолимая вечерняя тьма начала сворачивать мантию солнечного света, они стали возвращаться в свой лагерь. Утром горожане некоторое время продолжали сражаться, и когти войны обнажались, когда они пускали в ход мечи, стрелы и знамена. Но к тому времени большая часть города была разрушена; дома с находившимися в них имуществом и сокровищами превратились в кучи земли; и монголы уже не надеялись поживиться накопленным ими добром. Тогда они договорились между собой прекратить использовать огонь и вместо этого лишить жителей города доступа к воде из реки Окс, через которую в центре города был построен мост. Три тысячи воинов монгольского войска приготовились и бросились на середину моста; но горожане устроили им там ловушку, и ни один из них не вернулся назад.

После этого случая горожане воодушевились и усилили сопротивление. За стенами города орудия войны также работали с удвоенной яростью, море битвы еще больше разбушевалось, а буйные ветры смятения еще сильнее задули на земле и на небе. Квартал за кварталом, дом за домом монголы захватывали город, разрушая его здания и убивая его жителей, пока наконец весь город не оказался в их руках. Потом они выгнали жителей на равнину; тех, кто были ремесленниками и мастерами, а таких набралось более ста тысяч, отделили от прочих; /101/ детей и молодых женщин обратили в рабов и угнали в плен; оставшиеся же мужчины были поделены между монгольскими воинами, каждому из которых выпало казнить двадцать четыре человека. Всевышний сказал: «И обратили Мы их в повествование и разорвали на клочки. Поистине, в этом — знамение для всякого терпеливого, благодарного!» [372] После этого войско занялось грабежом и разорением и разрушило то, что осталось от домов и жилищ.

Хорезм, который был средоточием мужчин-воинов и прекрасных женщин, на пороге которого Судьба преклоняла свою голову и где свил свое гнездо феникс Фортуны, стал обиталищем шакалов и местом охоты сов и коршунов; радость надолго покинула его дома, а его замки были обречены на запустение; его сады так зачахли, что можно было подумать, что слова «взамен их [прежних] садов дали два [новых]» [373] были сказаны, имея в виду их положение. О его парках и увеселительных местах пером «всего мимолетного, которое преходяще» были написаны эти строки:

Если быть кратким, то когда монголы завершили завоевание Хорезма, угнали пленников, прекратили грабежи, убийства и кровопролитие, то они тех из жителей, которые были ремесленниками, разделили и отправили в восточные страны. И сегодня там много мест, обустроенных и населенных жителями Хорезма.

Царевичи Чагатай и Угэдэй возвращались через Калиф [375] , который они присоединили к Хорезму через два дня.

А что касается сражений и убийств, то я услышал о таком количестве погибших, что, несмотря на поговорку «Делай так, как делалось прежде», не поверил этому рассказу, а потому не записал его. «О Всевышний, убереги нас от всего зла этого мира и от мук мира грядущего».

После того как был взят Самарканд и он послал своих сыновей Чагатая и Угэдэя завоевывать Хорезм, Чингисхан провел весну того года неподалеку от Самарканда, а оттуда направился в луга Нахшаба.

Когда лето подошло к концу, кони нагуляли жир, а солдаты отдохнули, он выступил на Термиз. Прибыв туда, он послал вперед гонцов, чтобы сообщить о своем прибытии и призвать людей покориться и сдаться и разрушить крепость и цитадель. Но жители, ободренные надежностью своей крепости, у которой половина стены возвышалась посреди реки Окс, и гордые многочисленностью своего войска, имущества и снаряжения, не думали сдаваться, а бросились в бой. С обеих сторон были установлены баллисты, которые не переставая стреляли день и ночь, пока наконец на одиннадцатый день монголы не взяли город штурмом. Всех жителей, мужчин и женщин, выгнали на равнину и разделили между солдатами согласно их обычаю; после этого все они были убиты — не пощадили никого.

Когда монголы закончили убивать, они увидели старую женщину, которая сказала им: «Пощадите меня, и я отдам вам большую жемчужину, которой я владею». Но когда они стали искать жемчужину, она сказала: «Я проглотила ее». После этого они распороли ей живот и нашли несколько жемчужин. Тогда Чингисхан приказал распороть животы всем убитым.

Когда они закончили грабить и убивать, он удалился в район Кангурта [378] и Шумана [379] , где провел зиму. Эти земли он также опустошил убийствами, и набегами, и коварными нападениями, и пожарами; и послал войска для захвата целого Бадахшана и всей той страны, и завоевал и покорил все народы, одни добротой, но большинство жестокостью; так что во всем этом крае не осталось и следа от его противников. И когда зима подошла к концу, он приготовился перейти реку.

Все это случилось в 617 (1220-1221) году.

Балх превосходил другие, области по причине многочисленности производимых в нем товаров и многообразия получаемых доходов; его территория была более обширна, чем земли других стран; и в прежние времена он был для востока тем же, чем была Мекка для запада. Как сказал Фирдоуси:

Чингисхан пересек реку и двинулся на Балх. Высшие сановники города вышли ему навстречу, чтобы сообщить ему о своей покорности и повиновении, и несли с собой всевозможные тузгу и подарки. После этого, чтобы произвести перепись, он приказал вывести всех людей на равнину и пересчитать. Но поскольку Джелал ад-Дин продолжал сеять смуту и беспорядки в тех краях и направлял своего коня на поле мятежа и неповиновения, монголы не могли доверять выражениям покорности, и особенно в Хорасане. И поскольку море, уничтожающее страны и народы, все еще бушевало, а буря бедствий еще не стихла, то не было у них никакого способа отвратить несчастье; и поскольку они были пленниками Судьбы, то покорность не принесла им пользы, как не могли им помочь ни повиновение, ни унижение; /104/ ибо мятеж был смертельным ядом и неизлечимым недугом. Поэтому Чингисхан приказал согнать жителей Балха, больших и малых, мужчин и женщин, на поле и поделить их по их обычаю на сотни и тысячи и предать мечу; и чтобы не осталось от них и следа — ни от старого, ни от малого. И долгое время дикие звери поедали их плоть, и львы спокойно кормились рядом с волками, а грифы мирно питались за одним столом с орлами.

И они забросали огнем цветущий город и сосредоточились на разрушении стен, и внешних укреплений, и домов, и дворцов. Всемогущий Господь сказал: «Нет никакого селения, которое Мы бы не погубили до дня воскресения или не подвергли бы его жестокому наказанию. Это было начертано в книге!» [382] .