Чтение онлайн

Не прошло и пяти дней, как Торбей прибыл к воротам с пятью тысячами человек и в сопровождении Хумаюна Сипахсалара, получившего титул Ак-Мелик. Они захватили город за один час и, связав его защитников друг с другом верблюжьими поводьями, выводили их по десять или двадцать человек и ввергали в кровавую пучину. И так они замучили сто тысяч человек; после чего они поделили между войсками кварталы и разрушили большую часть домов, дворцов, мечетей и святынь.

После этого генералы вернулись к выполнению своих обязанностей в монгольскую армию, оставив Ак-Мелика с небольшим отрядом, чтобы схватить тех людей, которые, благоразумно попрятавшись по углам, сумели избежать удара клюва ворона, зовущегося мечом [507] . Ак-Мелик прибегал к самым низким шпионским средствам, и когда было уже испробовано все, один человек из Нахшаба, бывший вместе с ними, притворился муэдзином и стал призывать к молитве; и всех, кто выбрался из своих укрытий, схватили и отвели в школу Шихаби, куда их набилось немало, а потом сбросили с крыши. И так погибло еще множество людей. И Ак-Мелик занимался этим сорок один день, а после этого вернулся туда, откуда пришел. И во всем городе не осталось в живых и четырех человек.

Когда армия покинула Мерв и его окрестностях, все те, кто оставался в деревнях или ушел в пустыню, вернулись в город. И сын эмира, человек по имени Арслан, вновь занял должность эмира Мерва, и простые люди (?avamm) сплотились вокруг него.

Когда известие о том, что произошло в Мерве, достигло Нисы, один туркмен [508] собрал там армию из своих соплеменников и пришел с ней к Мерву. Горожане перешли на его сторону, и так вокруг него собралось десять тысяч человек и он был эмиром на протяжении шести месяцев, в течение которых он постоянно посылал отряды в Марв-ар-Руд, Пандж-Дих [509] и Талакан, которые неожиданно нападали на монгольский обоз и уводили их скот и лошадей.

В то же самое время, этот туркмен, желая взять Нису [510] , отправился туда с большей частью своих сил /132/ и осадил город, правителем которого был Нусрат [511] . Он продолжал осаду до тех пор, пока вдруг на них неожиданно не напал Пахлаван [512] , пришедший со стороны Язира, и он обратился в бегство [513] . Когда он был на полпути назад (dar miyan-i-rab), он подвергся нападению и был убит правителем замка.

Тем временем из Талакана, чтобы сразиться с туркменом, пришел Карача-нойон и неожиданно появился у Мерва. Он вновь насыпал соли на рану, убив всех, кого смог найти, и уничтожив их запасы зерна А вслед за ним прибыл Кутуку-нойон со ста тысячами людей и начал мучить и истязать жителей. И халаджи из Газни и афганцы, насильно согнанные в войско, своими руками творили такие зверства, которых еще не видели люди. Одних они сожгли на огне, остальных предали другим смертельным мукам, и не пощадили ни одно живое существо. Итак они провели сорок дней, а потом ушли; и в городе и деревнях не осталось и сотни живых душ, и пищи не хватало даже этим немногим. И в добавок ко всем этим несчастьям человек по имени Шах с небольшой шайкой негодяев обшарил все ямы и все потайные места, и где бы они ни находили жалкое изможденное существо, они убивали его. Нескольким таким несчастным удалось бежать, и они рассеялись по всей стране; и за исключением десятка или дюжины индусов, проживших в городе десять лет, там никого не осталось.

Если бы можно было сравнить землю с небесами, тогда страны были бы как звезды на нем, а Нишапур между этими звездами — подобен прекрасной Венере на небесах. А если сравнить ее с человеческим существом, то Нишапур благодаря своей избранности и превосходным качествам был бы зеницей ока.

Из Балха султан Мухаммед отправился в Нишапур, и ужас Последнего Дня был отчетливо написан на страницах его бытия, а страх и ужас отчетливо слышался в его речах. И хотя влияние неба на центр земли бывает таково, что если бы его картина на один миг предстала в воображении гор, их члены бы содрогнулись, и их суставы ослабели бы во всей вселенной, —

однако к этому добавились скрытые и воображаемые страхи из-за сбывающихся снов и исполняющихся предзнаменований, так что слабость и отчаяние овладели всем его существом, а его ум и фантазия не способны были что-либо придумать, изобрести и исполнить.

Однажды ночью во /134/ сне султану явились люди, излучающие сияние, с расцарапанными лицами, спутанными и растрепанными волосами, одетые в черное, словно траурное, платье, они рвали на себе волосы и причитали. Он спросил, кто они, и они ответили: «Мы — ислам». И подобные вещи постоянно открывались ему.

В то время, собираясь посетить Святыню Туса [517] , он увидел двух котов — одного белого, другого черного, — дерущихся на пороге. Он решил увидеть указание на свою собственную судьбу и судьбу своего врага в схватке этих двух котов. Он остановился, чтобы посмотреть, и когда кот его врага победил, а его собственный кот оказался побежденным, он подавил вздох и удалился.

И ввиду победы повелителей забот и печалей ночь его юности приблизилась к рассвету зрелых лет, и из галии [519] брызнул фонтан камфары [520] , а от жара во внутренностях и от возмущения желчи на его коже высыпали зудящие волдыри, как пузырьки в кипящей воде.

Мой отец рассказывал: «Во время своего бегства, направляясь в Балх, султан как-то остановился отдохнуть на вершине холма. Некоторое время он смотрел на свою бороду, дивясь превратностям судьбы. Потом, повернувшись к твоему деду, Шамс ад-Дину Сахиб ад-Дивану, он подавил вздох и сказал: «Если старость и вражда соединяются и наступают, а юность, богатство и здоровье разбегаются и исчезают, как исцелить эту боль, которая как осадок в чаше Судьбы? И кто развяжет узел, завязанный вращающимися небесами?»

Если быть кратким, то, прибыв таким образом к Нишапуру ночью 12 числа месяца сафара 617 года [18 апреля 1220 года], он вступил в город, где от избытка овладевшего им страха постоянно пугал жителей татарской армией и оплакивал крепость, построенную им в дни процветания, думая, что одна лишь кичливость поможет ему в смутное время. Он призывал людей рассеяться и уйти, говоря: «Поскольку многочисленность собравшихся не может остановить или отвратить продвижение монгольской армии; поскольку в действительности те люди, достигнув этого места, которое есть самое знаменитое из стран и обитель садров королевства, не пощадят ни одно живое существо, но придадут всех мечу истребления, а ваши жены и дети познают унижение плена; сражаться бессмысленно, в то время как если вы сейчас рассеетесь, большинство людей, по крайней мере, некоторые из вас, могут уцелеть».