Чтение онлайн

Война, которую удалось избежать Латтимору, переменила все. В его время борьба за обладание духом Чингиса шла ме­ жду шаманом и буддистом, благодаря неторопливому харак­ теру наступления буддизма на шаманизм, это было подспуд­ ное соперничество. Теперь же история переключила скоро­ сти. С началом нового столетия китайские власти поощряли колонизацию исконных монгольских земель китайскими крестьянами, которые распахивали пастбища и платили за это более высокую арендную плату. К 1930-м годам мон­ голов практически вытеснили из долины Желтой реки на окраинные пастбища. В этот момент вмешались три новые фактора: Япония, расширявшая свои захваты в Маньчжурии, и два китайских соперника, националисты во главе с Чан-кайши и коммунисты Мао.

Японцы набросились на Китай, как это делал в свое время Чингис, но только с противоположной стороны. В 1931 - 1932 годах Маньчжурия стала японским марионеточным го­ сударством и прелюдией к планировавшемуся завоеванию Монголии, Китая и Сибири. Первым долгом нужно было ов­ ладеть Восточной и Внутренней Монголией, получившей свой марионеточный режим, монгольское автономное пра­вительство и, в дополнение, новый революционный кален­ дарь, начинавший отсчет времени с года рождения Чингиса. Подавив сопротивление националистической армии Го-

330

331

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

миндана, японская армия в 1937 году подошла к Желтой реке и восемь лет оккупировала захваченную территорию.

Осенью 1937 года в Ограду Господина прибыл неожидан­ ный гость. Он назвался представителем императорской японской армии в Баутоу, городе, расположенном в ста ки­ лометрах к югу. Он выставил ряд требований. Власти долж­ ны были объявить, что они против обеих китайских партий и за японцев, и передать восемь Белых юрт со всем их содер­ жанием под защиту японцев. Японцы поняли, что тот, кто правит в Ограде Господина, тот и держит в своих руках клю­ чи от Монголии и этой части Китая, и что тот, кто правит монгольскими землями, тот и располагает прекрасной ба­ зой для начала захвата остального Китая и Сибири. Внезап­ но реликвии Чингиса, сама душа Чингиса сделались ключом к империи в Азии.

Шаке, глава провинциальной администрации, оказался в пиковом положении. Реликвии находились тут 700 лет, мо­жет, больше, может, меньше, и местные монголы охраняли их так, будто «берегли собственные глаза», кроме того, со­ всем неподалеку стояли войска националистов. Шаке на­ шелся и сказал, что, если Мавзолей перевезти в другое место, начнутся беспорядки, которые вряд ли нужны японцам. За­ хватчики поняли его и отказались от своих требований.

Но их действия уже нанесли ущерб ситуации. Многие монголы в Китае присоединились к собственному движе­ нию за независимость, другие обратились за помощью к на­ ционалистам, прося их перевести реликвии в безопасные, недоступные для японцев места. Гоминдановское прави­ тельство дало согласие и планировало перевезти все на гру­ зовиках и верблюдах в горы к югу от Ланьджоу на Желтой ре­ ке, за 600 километров на юго-восток. Эти места выбрали по соображениям безопасности, хотя в числе аргументов в пользу такого решения было то, что от него недалеко (всего- то 150 километров!), за горами Люпань, Чингис провел свое последнее лето.

332

17 мая 1939 года двести солдат националистической ар­ мии без предупреждения приехали в Мавзолей, вызвав тре­вогу местных жителей, которые встали перед ними стеной и не давали им пройти. Представитель националистов объяс­ нил, что нужно защитить это место от «дьяволов Восточного Океана». Паника сменилась переговорами. Националисты по­ обещали, что все расходы будут оплачены, что часть Черных шапок может сопровождать обоз и что будет разрешено про­должать все церемонии. Новость распространилась мгновен­ но. Сотни, потом тысячи людей пришли к восьми Белым юр­ там и провели ночь, отправляя церемонии при зажженных фонарях, плача и вознося молитвы, пока юрты разбирали и нагружали на повозки. На рассвете колонна двинулась в путь, задержавшись на какой-то момент, когда один старик распро­ стерся перед ней в пыли. Говорят, один из сопровождавших колонну солдат сказал другому: «При такой преданности не­ удивительно, что Чингисхан побеждал во всех своих войнах». Как писал один журналист, повозки медленно прошли через «море слез» и также медленно двинулись на юг, в сторону Яна- ни, им предстоял путь в 400 километров.

Янань была базой Центрального комитета Коммунистиче­ ской партии. После переговоров, которые не были оформле­ ны письменным документом, коммунисты позволили кон­ вою, сопровождавшемуся националистическим континген­ том, вступить на их территорию. Поскольку Чингис был, конечно, китайским императором, а весь Мавзолей китай­ ской реликвией, старались превзойти друг друга в восхвале­ нии Чингиса как символа китайского сопротивления за­ хватчикам и рассматривали его не как основателя монголь­ской нации, а как основателя Юаньской династии. Поэтому в этом, на первый взгляд альтруистическом жесте просмат­ ривалась политическая подоплека: монголы не должны забы­ вать, что завоевания Чингиса были вовсе не завоеваниями, а небольшими трудностями, которые привели к тому, что ки­ тайское большинство недолгое время управлялось, не ино-

333

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

странцами, конечно, а китайским меньшинством. Короче го­воря, они должны помнить, что Монголия - это часть Китая.

Таким образом, в середине июня коммунисты оказали Чингису честь. Повозки с верблюдами заменили восьмью гру­зовиками, один грузовик на каждую юрту, а первую машину с гробом задрапировали желтым атласом, конвой встречали 20 000 человек, собравшихся на улице, ведущей к помеще­нию, которое должно было стать похоронным залом. Здесь на гигантском свитке было начертано, что Чингис был «Ги­ гантом Мира», рядом красовалась стихотворная надпись:

Монгольская и китайские нации сплотились еще больше, Продолжая традицию духа Чингиса бороться до конца.

К святилищу вела арка с надписью: «Добро пожаловать, гроб Чингисхана», в самом помещении была гора венков, один из них персонально от Мао. В течение четырех часов с десяток партийных и военных руководителей произносили речи в честь похоронной процессии, кульминацией церемонии стало «возвышенное и страстное» выступление генерально­ го секретаря КПК Он «вознес хвалу Юань Тайжу (первому императору Юаньской династии) как герою мирового мас­ штаба» и тут же связал его с делом Коммунистической пар­ тии, призвав «монгольский и китайский народы объеди­ ниться и сопротивляться до конца». На следующий день по­хоронная процессия двинулась на юг по улицам, на которые высыпала огромная толпа зрителей. (Это не все, что про­ изошло в Янани из относящегося к пребыванию там «гроба» Чингисхана. Весной следующего года в городе открыли свой мемориальный зал Чингисхана, там была статуя, танцую­ щий дракон и росписи на стенах.) Вот как нужно поступать с захватчиком-варваром — задним числом сменить ему на­циональность и превратить в символ китайской культуры, стойкости духа и единства.

Через три дня колонна с «гробом» снова перешла в руки националистов. В Сяни националисты устроили прием, на-

много превосходивший блеском и шумом тот, который уст­ роили в Янани их соперники. Здесь встретить колонну на улицы вышли 200 000 человек. Выражая свою особую ра­ дость, власти приказали принести в жертву корову и 27 овец. Зрелище было поразительное, тем более если учесть, что все это происходило в китайской глубинке, где монголов мож­но было перечесть по пальцам. Чингис в свое время превра­тил этот район в пустыню. Тем не менее простые люди под­ давались его чарам, потому что он был китайским императо­ ром, хотя и посмертно, к тому же они поклонялись культу предков, а Чингис, конечно, был великим предком, пусть да­ же и не их собственным. Так что они становились на колени и кланялись, кланялись процессии, не выпуская из рук дымя- щиеся палочки для курений.

1 июля, преодолев еще 500 километров на запад, траурная процессия благополучно прибыла в горы Синлун, к югу от Ланьджоу и остановилась в буддийском храме Дуншань Да- фо Диань, который на следующие десять лет стал местом пребывания Мавзолея.

В 1949 году, когда коммунисты были уже близки к заверше­ нию войны, националисты препроводили Мавзолей дальше на запад, перевезя его за 200 километров, в тибетский мона­ стырь XVI века Таерши, где монахи приветствовали его песно­ пениями и молитвами. Ничего не помогло — через месяц ком­ мунисты все равно праздновали победу. Националисты бежали на Тайвань. Японцев не стало, как не стало и их марионеточ­ ных режимов в Маньчжурии и Монголии. Видно, Небо выда­ло новый мандат на правление — председателю Мао.

Следующие пять лет Коммунистическая партия была по горло занята земельной реформой и тому подобными рево­ люционными делами. Внутренняя Монголия находилась в руках их генерала У Ланьху. В свое время, перед войной, ком­ мунисты объявили, что районы нацменьшинств, если поже­ лают, смогут отделиться от Китая. Теперь об этом не могло

334

335

лжон м:-)н

ЧИНГИСХАН

быть и речи, в новом Китае это невозможно. Но коммунисты признали необходимость права на известную автономию, и У Ланьху предельно удовлетворил притязания монголов. Монголы составляли только 15 процентов населения Мон­ гольской автономной области - в районе, который был' полностью только монгольским, — но преобладали в руко­ водящих органах области. Это подогревало революцион­ ный пыл выкорчевывать коллаборационистов, богатеев, лам и бывшую знать. Кое-кого казнили, ряд напуганных скотово­ дов перерезал свой скот, чтобы его не перераспределили, но в целом гибкая линия У Ланьху - «Будьте благожелательны к наемным пастухам! Будьте благожелательны к хозяевам стад!» — постепенно привела к нормализации обстановки. Это должно было быть взвешенным шагом к более «передо­ вому» социализму.