Чтение онлайн

В народе не любили и даже не терпели Бурова. Непонятен. Замкнут. Презирает всех. До конкретных людей, до конкретной жизни ему дела нет, потому что конкретный человек для него не существует. Он мыслит категориями – сословие, класс, партия. Всегда в себе, всегда одинок. Властная, деспотическая натура. И хотя все помыслы о революции, но по существу не революцию любит, а себя в революции.

Да, он говорит о народе, о его исторической роли, он марксист на словах, но народ в его представлении постольку историческая сила, поскольку он будет руководить им. А без него и народ – стихия, неорганизованная масса.

И еще – классовый подход к человеку, узкоклассовый. В деревне, если его и интересовал кто (относительно), то бедняк. Потому что бедняк принадлежит к тому классу, на который он обопрется. Середняк уже неполноценная личность, несет в себе заразу собственности.

Но, позвольте, говорят ему, ведь и среди бедняков бывают всякие люди. Разве нет негодяев, бездельников? И неужели потому, что этот скот, только потому что он принадлежит к бедняцкому классу, должен быть амнистирован, ему принадлежит будущее?

– Ты отдаешь предпочтение бедняку Афоньке перед середняком Иваном. Почему? Ведь Афонька мозгляк, бездельник. А Иван – порядочный работящий человек. Он – как-никак – строитель жизни. И что же! Установим трудовую власть. И этот Афонька будет руководить Иваном, давать ему указания. Но ведь Афонька ничего не умеет делать. Он мозгляк, пьяница. Его бедняцкое положение не только патент ему на будущее. Но ведь это бедняцкое положение и развратило его, убило в нем многие качества.

– Это барский взгляд на бедняка.

– Да откуда же у меня барский взгляд на бедняка, когда я сам бедняк.

– Ты заражен предрассудками господствующих классов. Пережитки.

– А, я заражен. А вот твой Афонька не заражен. Но почему же ты допускаешь, что я могу быть зараженным, а Афонька нет?

С другой стороны, вот сын дворянина. Честный человек. Но ведь по твоей схеме и ему не будет места в будущем.

– Болтовня. Вздохи перетрусившего интеллигента. Главное сейчас – свергнуть царизм. А не распыляться по пустякам.

– Согласен. Главное – свергнуть царизм. Но перспективу надо иметь.

– Это все мелочи. Разберемся потом.

– А не поздно ли будет разбираться потом? А ну как Афонька, вняв своему божественному происхождению, начнет костылять и Ивана и честного дворянина-интеллигента? Не лучше ли сейчас классовый подход к человеку дополнить еще и другим – нравственным.

Да, хорошо, если бедняк хороший человек. А если нет – так и сказать: извини. Но ты не можешь претендовать на особое руководящее положение.

У революции одна мерка – ценность данного человека. А то как бы не вышла пугачевщина из нашей революции. А то и хуже чего. Придут Афоньки к власти (есть Афоньки и не в бедняцком классе) – так ведь они, чтобы удержаться у власти, начнут костылять других.

То же о партии. Не выльется ли это в диктатуру кучки людей? Бесконтрольность и т. д.

Буров не интересуется жизнью деревни. Не она поведет страну к будущему. Для него жизнь в деревне – наказание. «Идиотизм деревенской жизни». Да, в лучшем случае его интересует бедняк, его ненависть к имущим, его взрывная сила. И поэзия деревни, песни, радости людей не трогают его холодное сердце. В них нет взрывной силы революции. Это муравейник, бестолковый муравейник, извечно топчущийся на одном месте, живущий по законам биологии. И этот муравейник надо взорвать, осветить великим заревом революции. В холодном сердце Бурова давно уже подписан приговор этому муравейнику.

И, проходя по деревне, он потухшими, равнодушными глазами смотрел на этот муравейник. Он был нелюдим. Выходил на гору и, скрестив руки, смотрел на потухающий запад. И тут глаза его иногда загорались, ибо там были города – его опора.

Буров не работал, не доставал продукты у крестьян. Но он охотно ел то, что доставали Вехов и Юра. И при этом у него не возникало никаких укоров совести. Так должно быть. Он теоретик. Он особая личность. Он имеет на это право.

Если бы ему сказали, что его духовный отец – Ницше, он бы вознегодовал. Но в сущности это было так. Ницше в марксистских одеждах!

Все ссыльные, даже уголовники, так или иначе проникаются интересами деревни. Он вне этих интересов.

Он не живет деревенской жизнью. Он как бы в безвоздушном пространстве. Он не видит красок жизни. Мир сер и бесцветен в его глазах.

– Красота, – кто-то говорит. – Смотрите, сколько красок…– Для меня существует один цвет – красный.

Он не умел и песен петь.

Какова дальнейшая судьба Бурова? В революцию он выдвинулся. Затем его покорила железная воля Сталина, ибо он всегда презирал и ненавидел слюнтяев-интеллигентов. Либерал, либералишка, интеллигент – с какой ненавистью он произносил эти слова. Где-то в душе он даже Ленина презирал за это. Слишком мягок. Слишком окружил себя лопоухими евреями.

Во времена Сталина он сделал большую карьеру. Сталин оценил его. И вот финал. В 30-е годы – то ли после смерти Кирова, то ли в 37-м году – он предал смерти Вехова и Юру, тех людей, с которыми он был в ссылке, тех людей, которые когда-то кормили его, кормили хлебом, заработанным своими руками. И напрасно его умоляла Огнея – ведь и она его знала по Копаням.

И кончается эпопея: арестованы, на пытках Юра, Вехов, а Агния, оторванная от своих детей, едет под стражей на север. Долго она не могла попасть на север – но вот увиделись…

А на горизонте тучи. Перебиты лучшие люди, цвет нации. И стране предстоит новое страшное испытание – война.

Вехов – волосатый народник, Микула Селянинович, так называет его Буров. По-видимому, в те годы он еще не был большевиком, стал им позднее, в годы революции. Он из Белоруссии, из крестьян. Учился на филологическом факультете, исключили. Страстно влюблен в народ, во всенародное. Но любовь его слепая, экзальтированная. Все, что народ, – хорошо. Он на коленях перед народом.

А, как говорит Юра, незрячая любовь к народу вредна. Народ нуждается не в песнопениях – довольно их. А в трезвом взгляде на него. Народу надо объяснять не только его силу, но главным образом – недостатки…

Вехов сочетает в себе страстную любовь к народу с деловитостью. Он починяет обувь, он шьет, он делает то и это. Устраивает помаленьку быт, жилье по приезде. Негде спать. Пошел к хозяину, взял топор, доски, смастерил топчаны. (А Буров занял единственную кровать…)

Затем весной Вехов заводит огород, учит крестьян выращивать морковь, огурцы – поражается безалаберности местных крестьян.