Чтение онлайн

Буров говорит: это типичное народничество, теория малых дел.

– Почему же? – с хитроватой наивностью спрашивает Юра.

– Потому что такие, как Вехов, отвлекают народ от революции. Это выгодно существующему режиму.

– А может быть, крестьянину еще более выгодно?

– Нет, чем ужаснее будет положение народа, тем лучше для революции.

– Но позволь, позволь. А если революция не придет еще лет двадцать?

– Это безверие. Россия беременна революцией.

– Но если все же роды затянутся. Ведь Россия все-таки страна, а не баба, которая рожает в определенный срок, ровно через девять месяцев после зачатия? Тогда как? Значит, народ должен жить скотской и голодной жизнью?

– Так рассуждают нытики и маловеры.

– Нет, нет. Это сложнее. У людей-то одна жизнь. И кто дал нам право подвергать голоду целый народ? А детей как же?

– Издержки окупятся. Зато будущие поколения будут хорошо жить.

– Но, во-первых, как же от хилых людей вырастут прекрасные будущие поколения? Я биологию немного знаю. А во-вторых, имеем ли мы право приносить в жертву целое поколение? Надо спросить это поколение, хочет ли оно быть навозом для будущего? По-моему, революцию надо торопить. Но заботы о революции надо сочетать с повседневной заботой о людях.

– Я повторяю исходный тезис: чтобы наступила революция, надо, чтобы народу жилось как можно хуже. Революция все окупит.

– Не знаю. Это ведь что же – цель оправдывает средства?

– Если хочешь – да.

– Но ведь тогда можно оправдать любое преступление?

– Преступление, совершенное во имя революции, не преступление.

– Да все это оттого, что ты не любишь живых людей. Они для тебя не существуют. Для тебя существуют только классы. Твоя революция исключает гуманизм. Твоя революция исключает литературу XIX века.

И споры между Буровым и Юрой – все в таком же роде.

Равнодушный к живой жизни Буров, с холодными зимними глазами, и влюбленный в жизнь Юра…

Вехов – силач. Помогает крестьянам косить, по хозяйству. И делает это с увлечением, с радостью.

– Из тебя бы вышел хороший кулак. Революция не твое призвание, – замечает Буров.

Спорят они и по поводу карпогорского врача Полонского, тоже ссыльного, из либералов или эсеров, который своими настояниями построил больницу и навсегда осел в деревне, в захолустье. Буров относится к нему с презрением:

– Вот типичный образчик перерожденца. Вот интеллигент на службе капиталистов.

– А по-моему, это подвиг на службе народа, – говорит Вехов. – Да, подвиг. Добровольно отказаться от города, поехать в деревню. Это не всякий может. Вспыхнуть под знаменами – это каждый сумеет. А вот работать на ниве народной каждый день…

– Это агент буржуазии по отвлечению народа от революции.

– Не согласен. Он не революционер. Но разве это мало, что он работает для народа. Спасает ему жизнь, мотается по деревням, вступает в борьбу со знахарями, с легионом нечистой силы. Сколько ребят он выходил, сколько живут благодаря ему людей! Здоровье – это капитал страны, основа ее будущего.

– Сложите гимн во славу либеральной интеллигенции.

– А как вы смотрите на учителя Калинцева? Люди кланяются ему. Просвещение – это не входит в революцию? Сначала все разрушить, а потом заново создавать?

Вехов записывает песни, фольклор. На всех обрядах бывает. Приводит как-то старуху-сказительницу. Рад безмерно, нашел находку.

– Нет, вы поглядите, послушайте. Сморщенная, беззубая старушонка. И она поет небывальщину.

– Голос феодального прошлого, – так говорит Буров. – В следующий раз уволь меня. Деревенский люмпен-пролетариат меня не интересует.

Вехов собирает лапти, культурой народной интересуется. И возможно, в будущем он станет профессором-фольклористом. Войдет в группу правых. Приверженец Рыкова.

Юра Сорокин во многом сходится с Веховым. Но он более трезво смотрит на народ.

Юра одинаково не приемлет и Вехова и Бурова. Буров – догматик, антигуманист. Вехов – славянофил, русопят, тоже по-своему реакционен, ибо все, что касается народа, в том числе отсталое, приемлет бездумно, обожествляет. А перед народом надо не на колени становиться, а просвещать его.

Юра стоит на точке зрения просветителей. В марксизме выпал человек.

Юра – городской житель. Сын учительницы. Интеллигент. Из Петрограда. Очень привязан к матери. Трогательные письма матери. Читает друзьям.

Он некрепкий, слабый даже, но смелый. Когда начинается избиение ссыльных, он не дрожит в отличие от Бурова.

В последующие годы Абрамов не раз еще возвращался к спорам ссыльных, особенно по тем трудным проблемам, которые всю жизнь волновали и интересовали самого писателя. Особенно тревожил его вопрос об отношении к русской истории и к народу.

Обязательно крупные споры об основных вопросах русской истории.

Один взгляд: Россия – дерьмо и народ – дерьмо. Даже управлять собственной страной не смог (варяги). Где это слыхано? А история России? Сплошная грызня, предательство или уродство. Как ползали перед татарами. Кто сжигал себя? Надо взорвать все, и жалеть нечего. Нет ни одного народа, который бы так не ценил себя, собственную жизнь. Никакой цены человеческой личности.

Другой взгляд: Россия – заслон. Россия спасла Европу. Европа в поклоне должна стоять у России. В вечном. А народ? Нет другого народа, так жаждущего высшего идеала и братства всех народов.

Народ – дерьмо… А государство-то он создал? И какое государство… А Наполеона разбил кто? А литература наша… А философия…Споры ссыльных

Вы оперируете абстрактными классами, абстрактным народом. А как вы к России относитесь? Грязь, мерзость… А может, что-то было и хорошее? Хорошее у вас – декабристы, разночинцы, революционеры… Ну а кроме них, было что-нибудь?

Ну а народ. Вот вся эта крестьянская Русь… дворяне, которые живут сотни лет? Они что-нибудь представляют? Они у нас лишь буржуазия, что-то неполноценное… Да как можно так о народе своем говорить?

В истории России вы ничего не видите хорошего. Все предыстория… Вы хотите изменить крестьян, перевоспитать, иначе говоря, всю народную культуру на свалку. Но что хорошего из этого выйдет?

Вы отказываетесь от своей матери – России. Худа, хороша она – но мать…

Спор среди политических ссыльных о готовности России к революции.

– Россия не готова к революции. Вы представляете, вчерашний раб у власти. Мы знаем, что из этого выходило в прошлом. Разинщина. Пугачевщина. Спалят всю Россию. В огне погибнет все, что сделано предшествующими поколениями. У мужика одно чувство – ненависть и зависть. Правы были древние римляне, они давали гражданство вольноотпущенникам в пятом поколении.