Чтение онлайн

Гаврилов не скрывал, что коньяк «Наполеон» французского разлива пришелся ему по душе. Но, с другой стороны, такая штуковина является символом чего-то торжественного и очень важного. Придвинув журнальный столик к дивану и поставив на него маленькие массивные стопочки, он накромсал хлебным ножом залежавшийся в холодильнике лимон и стал ждать, что скажет гость. Спрашивать: «Ну, рассказывай, с чем пришел», вроде как-то и неудобно — ясно, с чем пришел, с коньяком, да не с простым. А вот зачем? — это другое дело. И гость не стал затягивать с прояснением ситуации.

— Видишь ли, Сергей Ильич, — начал Петляков, — ты мне недавно забрасывал удочку насчет покупателя на твою идею с изобретением. По контролю за территорией.

— Подожди-ка, ты о чем? — Гаврилов изобразил усилие, с которым он вспоминает об этом разговоре, хотя до мельчайших подробностей его помнил. Действительно, он предложил самому Петлякову быть заказчиком и профинансировать разработку идеи с инфразвуковой защитой территории. Для складов большой базы это, казалось, было самое то. Петляков тогда попросил поподробнее рассказать, как это все выглядит, как действует, сколько это может стоить, и добавил, что сможет, вероятно, еще кое-кого заинтересовать подобным предложением, даже вызвался быть посредником в поисках заказчиков. «На комиссионных началах, разумеется», — полушутливо, полусерьезно сказал тогда он.

— Идет! — согласился Гаврилов и популярно объяснил, как действует эта штуковина, что собой представляет. Единственное, от чего он ушел — это от оценки стоимости. Просто сказал, что цена, поскольку устройство оригинальное и еще не растиражировано, будет приличная. Он не договорил тогда, что идея еще не испытана, требует серьезных проверок на «натуре», поскольку не ожидал, что Петляков так быстро развернется.

Сейчас Гаврилов изображал, что вспоминает этот разговор.

— Да-да, вспоминаю. Так что, уже и покупатели нашлись?

— Нашлись, Сережа, и очень такие, как бы это сказать… из самых крутых. — Валерий Яковлевич даже понизил голос при воспоминании о встрече с Кызей. — И их интересуют условия сделки. Люди, скажу тебе, очень серьезные. Пожалуй, даже серьезнее ваших военных.

Сергей сразу догадался, какого сорта эти покупатели. Мелькнула неприятная мысль, что этими заказчиками могут быть воинственные представители Северного Кавказа. Поэтому вслух он произнес:

— Валерий Яковлевич! Во-первых, из заказчиков я знаю, и намерен знать в будущем, только одного — тебя. Дела я буду иметь только с тобой, а что там у тебя за спиной, меня не интересует. Вернее, интересует, раз ты мой партнер, но формально, так сказать, юридически, — я об этом не знаю и знать не хочу. Это первое условие. А, во-вторых, — я же тебе говорил и говорю, что система еще требует натурных испытаний и доводки. Вот на это-то и нужны еще средства и время.

«Интересное кино получается, — думал Петляков, — Кызя, потребитель товара, желает иметь дело только со мной, и вся ответственность за неудачу возлагается на меня. Гаврилов, предлагающий свою идею кому-нибудь за деньги, тоже не хочет знать прямого покупателя, и здесь ответственным снова становлюсь я. Стало быть, моя ответственность удваивается, следовательно, и гонорар должен быть удвоен». Эту очевидную и сугубо коммерческую мысль он попытался внушить и своему собеседнику.

— Так что, Сергей Ильич, вопрос о цене твоего товара приобретает первостепенное практическое значение. Ты уж, пожалуйста, сделай сейчас хотя бы грубую, самую первичную прикидку.

— Ну, хорошо, — согласился Гаврилов, — давай завтра подъезжай к пяти к бассейну на Лесной. Я подготовлю тебе смету, так сказать.

На следующий день Петляков уже бегал глазами по листку бумаги с выжженными на нем лазерным принтером буковками и циферками. Здесь учтены были авторский интеллектуальный труд — так оценивалась сама идея — стоимостью пятьдесят тысяч долларов, основное и вспомогательное оборудование, включающее все необходимое, от компьютера, с соответствующим программным обеспечением, до мерной линейки для измерений расстояний между генераторами инфразвука — это еще тридцать пять тысяч, работа операторов, накладные, вспомогательные и прочие расходы. Итого, набегало сто тысяч. На словах автор и продавец идеи требовал пятьдесят процентов аванса на проведение испытаний. Кроме того, просил предоставить испытательный полигон. Запрашиваемый срок проведения всех подготовительных и испытательных работ предполагался два месяца.

Наконец-то Валерий Яковлевич с облегчением мог позвонить по одному из телефонов «Общества изучения массового потребительского спроса» и, назвав себя, попросил соединить его с Казимиром Пырьевичем. На том конце провода вели себя так, как будто все эти несколько суток непрерывно дежурили у телефона в ожидании его звонка, потому что, как только он произнес последние слова, ему сразу же ответили: «К тебе приедут. Жди».

И он ждал. Но ни сегодня, ни на следующий день никого не дождался. В субботу в семь утра его разбудил звонок в дверь, который он спросонья не сразу и расслышал. Массируя руками сонное лицо, он подошел к двери, уверенный, что это почтальон с какой-нибудь депешей. Так рано к нему никто никогда не приходил. Жена с дочерью были на даче, и в это время они никак не могли заявиться.

— Кто там? В чем дело? — широко зевая, спросил хозяин квартиры.

— НКВД, — изящно пошутил знакомый голос с четкими дикторскими интонациями. — Просыпайся, Петля. На умывание и писсуар пять минут. Машина внизу, у подъезда.

«Ни фига себе, батоны», — подумал Валерий Яковлевич, просовывая ладони между коленками, чтобы они не стукали друг о дружку, так затряслись у него ноги. Мысли быстро прокрутили все случившееся с ним за последние дни — не сделал ли он какой-нибудь глупости? Да нет, вроде ему не в чем себя упрекнуть, оснований для страха перед братвой быть не должно. Это его немного приободрило и дало возможность в отведенный срок завершить туалет и сборы на дорогу. У него еще хватило самообладания пошутить над собой: «А не взять ли в дорогу сухариков, раз уж НКВД»? Сухарей он с собой не взял — их просто не было. А вот бумажку со сметой расходов с перепуга забыл, оставил в секретном ящичке письменного стола.

Пункт их поездки на зеленом БМВ, в котором кроме Петлякова ехали еще двое, включая водителя, причем оба сели на передние кресла, что окончательно его успокоило, находился в конце Садовой. В прошлый раз он встречался с Кызей в другом месте. Сейчас же его провели в какой-то офис, отделанный и оборудованный так, будто его готовили на выставку образцов офисной продукции двадцать первого века. Петляков с профессиональным интересом оглядывал все это совершенство, имея в виду использовать эти новинки в своей практике. Здесь все было скрыто, все вделано в стены. А сами стены в буквальном смысле радовали глаз качеством поверхности, сочетанием тонов окраски и неуловимо совершенной гармонией линий и пересечений. Непосредственно же краски меняли цвет, в зависимости от освещения, наличия в помещении тех или иных предметов, создавая полную иллюзию того, что они следуют за настроением посетителей. Однако эта гармония цвета и линий не только следовала за настроением находящихся здесь людей — задавала нужный ритм его изменения. Все это действовало как соответствующее музыкальное сопровождение.

Сейчас весь ход событий и окружающая обстановка создавал тон напряженности и тревожного ожидания. Валерия Яковлевича оставили одного в этой своеобразной камере психологической обработки. В распахнувшейся стенке появился экран монитора с настроенной ультрасовременной японской игровой установкой «Сони плэй стэйшн». «Вот это я понимаю — действительно общество изучения массового спроса!» — с восхищением подумал Петляков.

Что бы вы испытали, если бы в сверкающей стерильностью и музейной чистотой королевской опочивальне вдруг обнаружили… клопа или таракана? Вот такое же чувство испытал Валерий Яковлевич Петляков, когда в этом буквально райском помещении появился блеклый, очень даже земной и вульгарный профессиональный заключенный Казимир Пырьевич Слухотский.

— Ну, здравствуй! — одними губами прошелестел он, не протягивая руки.

Валерий напрягся, не понимая причин такой холодности. Он не знал, что в этом мире и на таком уровне, да, собственно, и в других мирах и на любых уровнях, существует неосознанный, но эффективный психологический прием — на собеседника сначала нагоняется как можно больше страху, подавляется воля, травмируется психика. Это всегда полезно для активной договаривающейся стороны — партнер становится более покладистым и сговорчивым, независимо от темы разговора. Сразу же устанавливается ранг договаривающихся сторон и демонстрируется право сильного. Повод для такой демонстрации может быть любым, если его нет — то он тут же и придумывается.