Чтение онлайн

«Да-а, ментовке далеко до этого», — глядя на них, подумал Петляков. Он перед приходом сюда побывал у своего знакомого начальника районного управления, занимающегося вопросами борьбы с организованной преступностью и, честно рассказав о притязаниях, как их называют, криминальных структур, попросил совета. Тот успокоил его тем, что высказал свои соображения насчет наезда:

— Да ты, Валерий Яковлевич, не волнуйся очень-то. Это никакие не тамбовские или там чеченские варяги. Насколько я понимаю, а я ведь тут кое-что понимаю, это наши, питерские. Можно сказать, земляки. Скорее всего, это ребята Кызи. Есть у нас тут один солидный авторитет, под ним четверть Питера ходит, а остальные три четверти с ним дружат.

— Как же так! Вы знаете и не можете ничего противопоставить? — возмутился, было, Валерий Яковлевич, но вовремя спохватился и смиренно добавил: — Хотя, конечно, понимаю.

— Вот именно! — подхватил его мысль милицейский руководитель. — Мы все о нем знаем, все мысли и дела. Ну, с мыслями-то я, может, и под-загнул, а вот дела — точно. Но лично против него у нас ничего нет, да и не будет. Он — «туз», а дела, в основном, делают «шестерки». А между тузом и шестеркой, посчитай, сколько карт этой преступной масти! Семерки, восьмерки и так далее. Потом еще дамы да короли. А у нас теперь правовое государство. Что ты сделаешь с этим Кызей, что ты ему предъявишь, если он лично давно уже ни одной мухи не пришиб, ни одного личного указания кого-нибудь обидеть не давал. Никто и никогда не подтвердит, что давал. Так что у нас с ними скорее холодный мир, чем холодная война.

Валерий Яковлевич молча слушал эти всем давно известные сентенции и согласно кивал, изображая удрученную смиренность.

— Кстати, если уж возникнет крайняя необходимость, я могу с ним поговорить. Но, сам понимаешь, просто так гусей дразнить… Они хоть и подчиняются своим законам, часто бывают непредсказуемы.

Петляков и не думал о том, чтобы получить от милиции какую-то защиту. Он был тертый в этих вопросах и знал, что платить придется. Весь вопрос в том, как соотнести эту плату с доходом. Если назначат плату рубль, значит, надо для себя украсть два. Потребуют миллион — укради два. Правда, потом вымогатели проведут корректировку на увеличение доходов и увеличат ставку своего налога, но это все в порядке вещей и объяснимо законами экономики. Государство тоже именно так и делает. Так вот, Валерий Яковлевич на всякий случай застраховался тем, что вроде бы обращался в органы милиции. В то же время он получил успокоительную устную справку о том, что ментовка в курсе его отношений с авторитетом, и, если возникнет такая крайняя необходимость, он эту заявку тому авторитету может предъявить. Удостоверившись, что связь между милицейским руководителем и воровским авторитетом существует, Петляков успокоился — значит, он пока в безопасности.

Вот с такой предысторией началась эта встреча двух бывших однокашников. Но то, что они бывшие однокашники, знал пока только один из них. Кызя собрал все необходимые сведения о приглашенном к себе госте через свои «разведывательные органы» сразу после того, как ему передали, что тот требует встречи с ним. А, узнав, не очень удивился. Чуть не четверть века тяжелой, поначалу звериной борьбы за выживание не только выбелили глаза и обтянули кожу до костей, но и напрочь лишили его сентиментальности. Он спокойно вошел в просторную комнату, где возле дивана, не садясь, ожидал его прихода плотный и солидный мужчина. Не знай он, что когда-то тот, надев вратарские перчатки, показывал образцовую подвижность и реакцию, не поверил бы, что перед ним стоит бывший его кореш.

Валерий Павлович повернулся к вошедшему, цепким быстрым взглядом партийного инструктора окинул его, как бы набрасывая портрет и составляя ему служебную характеристику, настороженно поздоровался, обескураженный блеклостью и бесцветностью авторитета. Что-то шевельнулось в его памяти, но он сразу не признал своего бывшего школьного дружка.

— Ну, здорово, Валя! — произнес вошедший, называя Петлякова так, как его давным-давно называли товарищи по футбольной команде. В школе его обычно звали Валик, в институте — Валера, а потом, в кабинетах — Валерий Яковлевич.

— Погодите-ка, постой! Неужели Казик! Елки зеленые! Вот так встреча! — Валера засуетился, радость и страх заговорили в нем одновременно. Внутренний голос подсказывал ему, что перед ним сейчас не его школьный друг и центр нападения его команды, а закоренелый вор, пахан, властитель темных сил Петербурга Кызя.

А тот стоял напротив, бесстрастно взирая на не знавшего, как себя вести, потерявшего чувство равновесия вратаря. Наконец, прекращая душевные муки забытого вместе с прошлой жизнью приятеля, Кызя протянул руку для пожатия:

— Узнал, говоришь? Ну, тогда еще раз здорово! Как жизнь?

Как Валя жил, что делал, Кызя и так знал, поэтому импульсивную попытку гостя действительно начать рассказывать, как у него жизнь и что где болит, он сразу же прервал следующим деловым вопросом:

— Говорят, ты хотел со мной побазарить. У тебя что-то есть предложить?

Они стояли друг против друга, такие в прошлом близкие и такие теперь далекие. Один — на переднем крае нападения, а другой — на последнем рубеже защиты.

— Слушай, Казимир Пырьевич. — Как Петляков вспомнил отчество Слухотского, для него и самого осталось загадкой. Он его и знать-то мог, скорее всего, только по протоколам да заявочным спискам на матчи. Столько воды утекло с тех пор, а, поди ж ты, память сохранила его в своих закромах и сейчас выдала. — Я понимаю, что законы, хоть светского мира, хоть ваши, надо выполнять. И платить вам я буду. Единственное — я надеюсь, что плата будет соразмерна моим скромным возможностям, а «крыша» будет надежной. А то я вот до сих пор платил одной вашей организации, — при слове «вашей» Кызя поморщился, — так у меня в Озерках целую партию югославских аккумуляторов увели. Концов и по сию пору не нашли, да и убытки на себя не взяли.

— Ну, концы мы поищем, хотя дело это прошлое, к тому же и не наше. Но ты давай ближе к делу, Петля. — Кызя первый раз назвал его так, хотя в детстве это естественное прозвище не раз фигурировало в обращении подростков. Но сейчас прозвучавшая кличка «Петля» как нельзя лучше укладывалась в тему разговора и в дальнейшем за ним закрепилась.

— Ну а по делу я хотел рассказать вот о чем. Понимаешь, по ходу моей работы приходится встречаться и заводить отношения с очень многими людьми. И вот среди таких знакомых есть один военный чин, морской, секретный. Нас познакомила одна моя, ну, сам понимаешь, женщина, в общем. Иногда он обращается ко мне по поводу того-сего, запчасти там, фигли-мигли. А я его держу про запас, думаю, может, когда и пригодится.

Так вот, встретились мы недавно по его инициативе, и он сказал, что у него есть какое-то интереснейшее изобретение. Можно на определенной территории установить какие-то там штуки, компьютеры и всякую муру, запустить программу, и все, кто там есть, или заболеют, или с ума сойдут, или даже сдохнут. Это как настроишь регулятор. Как я его понял, он хочет найти надежного и денежного покупателя на это «ноу-хау» — так эта штуковина по-ихнему называется. И еще желательно, чтобы рядом были какие-нибудь элементы крупных конструкций и трубопроводы. Причем трубы могут быть и под землей. Главное — чтобы по ним что-то текло. Ну а у нас в городе, да и в любом другом городе тоже, все коммуникации под землей. В любом месте, куда ни ткни, попадешь на какую-нибудь трубу. Сам-то я хоть и строитель, правда, бывший, но ни хрена в этом не могу разобраться. Так вот, я и подумал, может, вас заинтересует такое предложение?

В голове Кызи промелькнули огороженные колючкой участки лагерной зоны, с ее вышками, охранниками и прочими символами смертельных запретов. Несмотря на то, что он уже несколько лет жил вольной и вполне цивильной жизнью, его память все измеряла по въевшимся во все клеточки организма меркам лагерной жизни. Вот куда они могли бы применить свои научные изобретения. Никакой душегубки, газовой камеры не надо. Тут его все еще острый ум подсунул из памяти часто мелькающую в современных кино-теле-триллерах дешевую ситуацию. В финале таких фильмов герои оказываются в каком-нибудь огромном недостроенном здании или пустующем цехе со всякими там кран-балками, перилами, многоэтажными перекрытиями, лестницами и прочей искусственно-промышленной требухой. Начинаются примитивные погони, стрельба, кто-то куда-то падает, цепляется за вдруг появившиеся канаты, ужимки и прыжки и прочая галиматья.