Чтение онлайн

Но такие места, и не только в кино, а иногда и в действительной жизни, выбираются для «стрелок» и всяческих разборок. И вот если противную сторону заманить в такое помещение, например, в подвал, можно из них сделать то самое, о чем сейчас трекает этот фармазон! Да и вообще — тут такое можно придумать! Это даже лучше карманной атомной бомбочки. А, главное, никто из соперников ни о чем таком вроде бы не только не знает, но и в своих бредовых фантазиях вообразить не может.

Кызя слушал Петлякова молча, смотрел на него почти не мигая и никак не показывая, какая буря чувств всколыхнулась в нем в результате сообщенных ему сведений. Когда Валерий Яковлевич умолк и вопросительно посмотрел на Кызю, что он думает обо всем этом, тот лениво пригасил сигарету и равнодушно скользнул бесцветными глазами по возбужденному лицу Петлякова:

— Ну, и что? Ты к чему это, Петля? Я тебе подобных сказок столько могу порассказать — всем твоим базам не хватит места, куда их складывать. Ты сам видел все это?

— Да нет, Казик, сам не видел. Но человек очень уж ответственный. Говорит, не хочется просто так, по дешевке, отдавать все государству. Все равно будут использовать против нас же самих. А у вас, я смотрю, все чин-чинарем, все по-современному: вон, и компьютеры, и всякая новая электронная техника. Короче, видно, что человек он с понятием, и хочет заработать.

— А раз сам не видел, так и не бери на себя ответственность за чужие слова. Слова хоть и чужие, но, если ты их произносишь, значит, ты за них и отвечать должен. — Кызя, как бы играя, жестким плотным кулаком слегка постукал несколько раз по челюсти Петлякова, но так, что голова бывшего вратаря дернулась. — А за слова, Валя, надо отвечать. Ты это учти, браток. — Он первый раз употребил такой термин, и, по мнению Петлякова, проявил этим признаки доверия к нему. Валерий Яковлевич понял, что к его рассказу отнеслись с вниманием, это его воодушевило и придало уверенности. — Ну, и как все это выглядит, ну, размеры, там, вес, транспортабельность, и сколько стоит? — уточнил Кызя.

— Насчет стоимости и всего прочего нужно еще говорить с ним. Если желаешь — я устрою встречу.

— Я буду иметь дело только с тобой, Петля, и только ты будешь за все отвечать. Твои комиссионные и прочая мура меня не интересуют. Ты называешь цену и отвечаешь за качество товара. Твоя ответственность вот здесь. — Кызя выпрямил указательный палец, направил его между бровями и чуть выше в лоб и выразительным ввинчивающим движением продемонстрировал степень ответственности посредника за предоставляемый товар. Петляков понял, что этот жест обозначал пулю, и жуткий холодок пронзил все его тело.

— Через неделю к тебе приедут мои ребята, будешь готов?

— Давай я лучше позвоню, скажи, куда. Тот чин высокий, и может куда-нибудь слинять, не сразу до него доберешься. А то слово дам, но не от меня зависит. А ты тут нагнал на меня страху.

— Вот тебе номер. — Кызя что-то крикнул в соседнюю комнату, и тот же парниша, что проводил Петлякова сюда, принес и протянул ему визитку какого-то общества, то ли массажного, то ли масонского — сразу не разглядеть, особенно, когда руки трясутся так, что хоть зажимай их в тиски. — Позвонишь, когда будет все точно определено.

И хорошо, что Валерий Яковлевич предусмотрительно не связал себя обязательством за неделю решить конкретные вопросы авторитета. Всю следующую неделю он не мог встретиться со своим военным — тот либо был в Москве, либо звонки к нему домой оставались безответными. А ровно через неделю ему самому позвонили в рабочий кабинет офиса. Секретарша по местной связи сообщила, что звонят из какого-то общества массового потребительского спроса, и спросила, соединять его или нет. Петляков вначале решил отмахнуться, не поняв, кто его добивается:

— Пусть оставят сообщение тебе, Верунчик. Я сейчас занят. — Он подумал, что опять какое-то общество «униженных и оскорбленных» просит в порядке благотворительности выделить материальную помощь в размере. Но Верунчик через минуту снова с ним соединилась по короткой связи:

— Валерий Яковлевич, эти массовики настойчиво и как-то уж очень нагло потребовали передать вам, чтобы вы им срочно перезвонили. Говорят — это в его личных интересах.

— А номер оставили, куда звонить?

— Я спросила. У него, говорят, все есть.

Тут до Петлякова, наконец, дошло, в чем дело. Он порылся в «визитнице» и нашел нужную карточку, на которой было выбито: «Общество изучения массового потребительского спроса» и номера телефонов, факса и электронной почты. По своему прямому телефону набрал первый по порядку номер из приведенного списка. После нескольких пиканий и щелчков, связанных, очевидно, с внутренними переключениями, ему ответили.

— Это Петляков вас беспокоит, — представился Валерий Яковлевич. — Меня просили позвонить…

— Секунду, — сказала трубка ему, а кому-то там, на другом конце провода, сообщила: — это ваша «Петля».

Затем отчетливый, хорошо поставленный голос поинтересовался, как идут изобретательские дела. Петля виноватым тоном ответил, что связи с нужным клиентом пока не было, тот в командировке. Трубка молчала.

— Алло! Вы слышите меня? — Молчок. — Вы слышите меня? Алло! — повторял Петляков, не повышая голоса. — Алло! Вы слы…

— Ага, — сказала трубка, и тут же раздались короткие гудки.

Этот эпизод поселил в душе Петлякова непонятное чувство одновременно и страха, и неуверенности в себе, и ожидания чего-то неприятного. Он теперь ежедневно до часу ночи звонил и звонил своему знакомому — гудки оставались пугающе длинными. Наконец ему пришла в голову простая мысль — съездить к нему на квартиру.

Сергей Ильич Гаврилов — а это оказался он, собственной персоной, в махровым халате, с торчащими из него голыми икрами ног, — не сразу открыл дверь, долго всматриваясь в глазок.

— Ты, Валера, что ли? — для достоверности спросил он, открывая обыкновенный французский замок.

— Да ты, никак, приболел? — Валерий бочком протиснулся мимо Гаврилова в тесную прихожую и, протягивая хозяину до поры покоившуюся у него под мышкой красочную продолговатую коробку с французским «Наполеоном», добавил: — А то я звоню, звоню, думал, ты исчез куда-то. Вначале сказали — в Москве, а потом — вообще тебя нет.

— Раздевайся, проходи. У меня тут, сам понимаешь, холостяцкий бардак. Да еще, видишь ли, телефон пришлось отключить. Конспирация, понимаешь. — И Гаврилов рассказал, что скрывается от притязаний одной дамочки, которая якобы обвиняет его в измене и терроризирует по телефону всякими угрозами. А на прошлой неделе его в собственном подъезде пытались избить какие-то юнцы, и, как он предполагает, это тоже связано с претворением угроз настырной дамочки. «Мне бы твои заботы», — подумал Петляков, прошел в комнату и передал по «мобильнику» водителю, ждущему внизу, в машине, что задержится минут на тридцать.