Чтение онлайн

Соколатый абсолютно прав. Если фотограф — это всего лишь навсего профессия, то фотокнязь — определенно социальный статус. Со всеми вытекающими. Миша очень старался соответствовать тем глупостям, которые зачем-то придумал.

— Нет. — Я ласково покачала головой, признавая, что так красиво за мной еще не ухаживали.

— Да. — Он сжал мою ладонь вместе с коробкой и тихо сказал: — Пусть у меня будет повод еще раз тебя увидеть…

На душе, поросшей щетиной и чуть припорошенной пылью, потеплело. Привыкшая к главному жизненному принципу графа Калиостро, который гласил: «Все люди делятся на две категории — тех, от которых что-то нужно мне, и тех, которым что-то нужно от меня», я удивилась настоящей кристальной чистоте в Мишиных глазах и сразу подумала о двух его малолетних дочерях. Похоже, он совсем не хотел мириться с тем, что возраст любви давно миновал, он сражался за собственную свободу с таким упорством, что его было даже жалко. Я положила кольцо в сумку и прерывисто вздохнула. От нечего делать я даже поцеловала его в щеку и почему-то вдруг подумала, что не верю в любовь с первого взгляда… Наверное, я все-таки была очень сильно заколдованной принцессой или просто настоящей прокурорской женой.

— Ты подумай, а я позвоню, — улыбнулся Миша.

— Только не в милицию. Просить киллера вызвать опергруппу — это все-таки верх цинизма, — сообщила я. — Но ход хороший. Обдуманный.

Вот теперь Миша мог считать себя молодым — во всяком случае, по виду отрытого рта и полному безумия взгляду он очень походил на моих студентов, которые с маниакальным упорством прислушивались к нашему разговору. Я красиво улыбнулась и направилась… к трамвайной остановке. Еще немного — и культ нищеты войдет в мою плоть и кровь, как будто всегда там и был.

В редакции было тихо. Унылый Яша с большим багровым синяком встретил меня презрительно-жалостливой улыбкой, его жена Неля попыталась мне подмигнуть, Мегера корректор Ирочка сжала губки в куриную гузочку и процедила что-то среднее между «так тебе и надо» и «чтоб ты сдохла», художница Валентина, обслуживающая все сферы типографской продукции, индифферентно смотрела мимо. Здесь меня любили. А Фантомас-Лойола, кажется, разбушевался не на шутку… Я решительно стукнула в дверь и сразу же открыла ее. Пусть скажет спасибо, что не ногой. Немая сцена с участием Людочки Кривенцовой и Владимира Игнатьевича не была эротической. Раскрасневшиеся, потные, растрепанные, они стояли по разные стороны большого стола и упражнялись в собачьем лае. Ну или в чем-то похожем. Например, в дележе шкуры неубитого медведя.

— А я думала, что ты ждешь меня возле академии.

Людочка встрепенулась и отвела стеклянный взгляд от моего шефа. Тому сразу полегчало, и он удовлетворенно вздохнул.

— Да, — сказала она. — Но были дела и поважнее.

— Мне подождать за дверью? — Я все-таки была сама любезность.

Легкий флирт, окончившийся золотым кольцом, благотворно повлиял на мое нестандартное поведение. Я готова была не мешать этим голубкам по-быстрому убить друг друга…

— Нет! — вскричал Лойола. — Оставайся, раз пришла!

— Тем более, что мы уже все выяснили. Ты когда, кстати, бабушку собираешься отдавать? — с места в карьер спросила Людочка, видимо подвинувшая очередь на старушку в свою пользу.

— А что, Геночке больше некого убивать? — поинтересовалась я.

— Есть! Луизиану. Но мы планируем это разбирательство на завтра. Вы не представляете, в каком возмущении находится сейчас мой муж. Эта извращенка может навсегда отбить охоту… Эта мерзкая тетка сказала нашему мальчику, что с девочками типа Ани всегда одни неприятности, что ему надо держаться в стороне и не быть таким дураком, как его папа и дед. И как тебе это? То есть открытым текстом обвинила меня в прелюбодеянии…

— Меня, — сказала я, не желая делить с Людочкой пальму первенства в совращении всей этой семьи.

— Да? Разве? А я думала, меня, — огорчилась Людочка. — Впрочем, какая разница, порядочных женщин обвинила. И еще сказала, что выведет нашу семейку на чистую воду, что у нее есть кое-какие соображения по поводу того, как срубить наше генеалогическое дерево. Гена в ужасе! Просто в ужасе. Без бабушки он может и не воспрянуть духом.

— Я тоже собиралась в школу. Но не понимаю, если ты рвешь когти на Запад, то зачем тебе квартира в Москве?

— А? — всполошилась Люда, затравленно глядя на меня и Лойолу. — Что?

— Здравствуйте, горы вот такой вышины! — тихонько пропела я и на всякий случай спросила: — А что, американец давно приехал?

— Добрый день, добрый день! — Двери отворились, и в кабинете стало тесно. — Компания «СОС-инвест» приветствует вас и желает доброго здоровья. Однако если вы не сумеете его сохранить, спросите нас, как его купить, — улыбаясь во все зубы, заявил типчик, похожий на Моисея. — Проходите, ребятки, здесь есть клиентка. Вы еще не охвачены. Тогда не спешите, оставайтесь с нами, вам есть что послушать. Как сохранить деньги в нестабильной стране? Что есть старость для нашего человека?

Он говорил как по английскому подстрочнику, намеренно выделяя места для подлежащего и сказуемого. Если учесть, что и по-русски мы говорили на разных языках, я поняла, что здоровой и незастрахованной мне отсюда не уйти.

— Куда же вы? Меня зовут Андрей, — встрепенулся борец сумо. — Подождите!

Он молниеносно покинул кабинет, устремившись за перепуганной Людочкой.

— Рассаживайтесь, господа, рассаживайтесь. Вооружайтесь и будем продолжать разговор, поскольку виновница нашего нервного срыва здесь. Владимир Игнатьевич, мы можем начинать?

Лойола кивнул и прикрыл глаза в предвкушении сладкой сказки о своей глубокой старости, в которой страсть к старому кино, жадность и любовь к цирку будут считаться логическим проявлением маразма. Жаль, что ждать нам всем еще долго.

— Вы, наверное, Наденька, нас не поняли, — улыбнулся мне запыхавшийся, но, видимо, так и не догнавший Людочку Андрей. — Ведь мы можем предложить вам также и работу. И ничего бросать пока не надо. Вот, например, вместо того, чтобы брать со студентов взятки, — мы все тут свои люди, некоторые даже заочники вашего учебного заведения — вы можете, не уходя со своей кафедры, используя ее оргтехнику, телефон, факс, ксерокс, положение в обществе, организовать кампанию по страхованию ваших студентов и их родителей. Вам от этого прямая выгода. С каждого определенный процент. И поверьте, он будет гораздо больше единовременно полученного вознаграждения за зачет.

Я тоже закрыла глаза и представила себе, что, вместо Андрея и Моисея, вокруг меня журчат ручьи. Я так плодотворно впала в нирвану, что голова болела только от шишки, а не от проблем.

Мозаика чужих преступлений была замысловатой, но для моих фарфоровых зубов — так себе, семечки. Чтобы точно представить себе схему, нужно было правильно поставить вопросы. Действительно ли преступления связаны с брачным агентством? Если да, то все просто. В городе маньяк, а маляр ни при чем. Но если нет? Что такого могла увидеть в квартире Валентина Онуфриева? Или так: кто заказал ей это злодейство, чтобы рассчитаться потом самой твердой валютой? Тогда при чем здесь Генкины похождения? Случайность? А исколотая иголками, как штыками, Динина квартира — это угроза, шантаж или невинные дамские шалости? И кстати, почему приехала бабушка? К кому и зачем?

— Чтобы убивать, — произнесла я вслух.

— Зачем это? — обиделся стриженый тип, еще недавно переквалифицировавшийся из братвы в спасатели. — Нам же не завещают, разве что некоторые — одинокие…

— Давайте беречь ваше и наше время, — строго сказал Андрей. — Если есть вопросы, то пожалуйста, если нет — вот деньги.

Владимир Игнатьевич вздрогнул. Работа в газете выработала у него специфический условный рефлекс — рывок на собственность. Ради нее он мог проснуться, заснуть, заткнуть за пояс и вытащить из болота. Лишь бы платили.