Чтение онлайн

– Что - нет?
– уточняю я.

– Я не буду с тобой спать!

– Не сейчас... Но будешь, - веду носом по её скуле, потом целую в шею. Ловлю ответную дрожь. И это не страх - это именно реакция на меня.

Однако, я - взрослый мужик и не позволяю себе утонуть в похоти. Она спрашивала серьёзные вещи.

– Куда мне нужно было тебя отвезти? В больницу? Ты уверена, что хочешь оказаться там? Без документов, без денег? Или в общежитие? Или, может быть, к матери и отчиму, которым ты даже не позвонила?

Её руки снова у меня на плечах. И вот теперь - точно отталкивают. И да - у меня на неё полное досье.

– И что?
– воинственно отвечает, готовиться сражаться. Вот только сражаться со мной ей не придется. Ей придется научиться меня слушаться, - Из этого ты сделал вывод, что я - идеальная жертва?

– Нет, Лина. Я такой вывод не делал, - снова целую в шею. И снова она дрожит, - Тебе нужен уход и лечение. Помощь психолога. Я всё это обеспечу тебе. Но... уйти ты не можешь.

Глаза девушки распахиваются, становясь огромными. Я это вижу, оторвавшись от сладкой кожи.

– Почему?
– и снова вызов.

– Потому что ты - моя...
– это всё, что я пока знаю.

Усмехается горько-горько. Мне от её такой улыбки делается тошно.

– Может, еще и женишься на мне? Раз уж девственности лишил?
– беседа сворачивает в опасное русло.

Я молчу, потому что не знаю, что сказать.

– А ведь - не женишься! Папа с мамой наругают! Да и не женятся такие, как ты, на таких, как я!
– обида рвется из ней наружу.

Меня же кидает в другую крайность. В ту, где реально, что Лина - моя жена. Почему-то представляю её на кухне, с беременным животиком. Она разделывает тесто, руки в муке, оглядывается через плечо на меня, улыбается... И я готов остаться в этом моменте...

Меня самого пугают собственные реакции.

– Отвечать за меня не нужно. Шарахаться от меня - тоже. Против воли больше не трону. Ты чего вообще вскочила? У тебя постельный режим. И где докторша?

– Спит. А я... Не хочу оставаться...
– в ней говорит упрямство и раненая душа.

Ловлю её губы и опять целую. Пока не чувствую ответную дрожь.

– Не истери... Ты останешься здесь. Будешь лечиться и восстанавливаться. Завтра займемся твоими документами. А пока - раз тебя не устраивает отдельная комната, то...
– в следующие секунды подхватываю её на руки и укладываю на свою кровать.

Она отпихивает меня кулачками и попадает в ушиб на ребрах. Там расплылся огромный синяк.

Морщусь, отстраняюсь и перехватываю её руки.

– Аккуратней, - прошу её.

– Что...
– начинает она и видит гематому. Потом окидывает всего меня взглядом.

– Откуда... это...
– шепчет.

– Ну, а как ты сама думаешь, Лин? В полиции меня убеждали написать явку с повинной... Не убедили. Потому что я - мерзавец и сволочь. Дай трусы надену. Учитывая, что у тебя половой покой на месяц, то незачем мне перед тобой голышом щеголять.

Отправляюсь в гардеробную, краем глаза замечая, как полыхает лицо девушки. Н-да... Пожалуй, нам всем нужно время на принятие ситуации.

В гардеробной надеваю нижнее белье, возвращаюсь в спальню. Линка сидит на краю кровати.

– Давай спать ложиться. Куда опять подрываешься? Если что, меня буди, я за врачом схожу. Она хоть лекарства тебе дала?

– Да, - её взгляд снова прилипает к огромному синяку на моем боку, - Больно?

– Ты только не пихайся. Тогда нормально, - выключаю свет и утягиваю её в кровать. Целую в висок, - Спи. Тебе нужен отдых.

– Я к себе пойду...
– пытается выбраться из моих рук.

– Не надо, - останавливаю её, принимаюсь гладить по спине. Замирает.

– Приятно?
– спрашиваю, чувствуя, как начинает расслабляться.

– Да...
– снова шепчет.

– Я больше всего хочу, чтобы с тобой было все в порядке. Чтобы ты не расстраивалась, не мучилась, не плакала, чтобы у тебя ничего не болело.

– Какое тебе дело до меня? Ты меня совсем не знаешь...
– выдыхает в темноту.

– Я тебя чувствую. Этого достаточно.

– Или просто заговариваешь мне зубы, чтобы избежать ответственности?

– Я её уже избежал. Мир устроен так, что правы сильные и богатые.

– А раз я слабая и бедная, меня можно топтать и уничтожать?
– теперь она перехватывает мою руку.

– Я не собираюсь делать ни того, ни другого. Я же объяснил, почему так всё случилось.

– Но я в твоей кровати. Ты и твоя семья делаете всё, чтобы не было честного разбирательства...

– Его и не будет. Это всё специально подстроено, чтобы навредить мне и моей семье. Тебя твой парень использовал как расходный материал.

Жестоко... Всё это жестоко. Но она пока не понимает, что даже если я признаю вину, то никакого облегчения ей это не принесет. Более того, она останется в игре - пешкой и без защиты.

Просто притягиваю её к себе и укладываю на плечо. А потом начинаю читать стихи на родном языке.

Затихает.

– Красиво...
– слышу я спустя какое-то время.

– Красиво, - соглашаюсь я, - И моя родина тоже очень красивая. Я очень хочу показать её тебе.

Лина мне ничего не отвечает.

А я пока еще не знаю, что мою родину мы с ней увидим вместе и гораздо раньше, чем я мог бы предположить.

Мансур стиснул челюсть, стараясь обуздать гнев. Но вместе с тем подумал о том, что понимает почему казнили гонцов, приносящих дурные вести.

– То есть... Я вбухал такие бабки, а ты мне сейчас говоришь, что ничего не выходит?

Молодой мужчина прожигал своего подчиненного взглядом. Но тот был закаленным и работал еще с его отцом, поэтому грозных взглядов не то чтобы сильно боялся.

– То, что предприняли - этого недостаточно. Я вас сразу предупреждал - Миржоевы влиятельны, у них достаточно друзей. В тех же самых кругах, куда мы обращались за помощью.

Мансур не был дураком и сам знал то, что слышал сейчас от начальника службы безопасности. Но слышать - он слышал, и даже признавал справедливость услышанного - только ему нужен был результат. Любой ценой.

– Мне плевать на их влияние! Они отжимают наш доход! Я хочу их уничтожить!
– процедил молодой Дадаев.