Чтение онлайн

– Надо снять всё мокрое, - говорю девушке.

Она молчит, только зубами стучит. Не реагирует. Наплевав на всё, принимаюсь её раздевать.

Это её выводит из шока.

– Я сама!

– Давай быстрее! Воспаление хочешь заработать?

– Не надо было меня вытаскивать...
– это еще что такое?

– Ага! Совсем дура?!

Отворачивается от меня, стараясь, чтобы я её не видел. Меня это бесит окончательно, и я сдираю с неё её тряпки. Только белые трусики не трогаю, потому что она вцепляется в них так, как будто это самое важное.

Кутаю её теперь уже в сухой плед. На всякий случай проверяю, заблокирована ли дверь, и усаживаю в угол.

Мы доезжаем, слушая, как Евангелина отбивает чечетку зубами. Мне приносят сухие вещи. Я быстро одеваюсь. Девчонку так и несу - в пледе.

В прихожей моей квартиры до неё доходит, куда она попала.

Дергается к двери.

– Ты не уйдешь!
– цежу я, - Не будешь прыгать из окна и резать вены! Небо не упало на землю, я не содрал с тебя кожу на живую. Всего лишь трахнул. От этого не умирают!

В следующий момент мне прилетает хорошая оплеуха по лицу. Как раз с той стороны, где синяк.

– Тише ты!
– прикрикиваю на неё.

– Я тебя ненавижу, Камиль!
– сквозь стук зубов выкрикивает она.

А я - не могу заткнуться. Хотя надо бы.

– Ты сама во всем виновата! Правильные девушки не ходят по ночным клубам, не пьют и не одеваются как...
– обрываю себя. Так не до чего не договоримся.

– Вот и катись к своим правильным!
– заявляет мне она.

Потираю лицо руками, ругаюсь на родном языке на весь женский род, который создан для погибели мужчин.

Кое-как беру себя в руки.

– В душ ступай! С утра разберемся, куда мне катиться.

– Я не останусь! Я хочу уйти!
– я ведь не отпущу её.

Сознание мгновенно воскрешает те жуткие ощущения, когда искал её в воде. Когда думал, что её уже не будет...

Поэтому просто прихватываю её за затылок и впиваюсь ей в рот, заставляя подчиниться мне. С неё падает плед, и она лупит меня кулачками по плечам.

Но постепенно уступает. Принимает меня.

Мне не показалось там, в клубе. До чего же сладкая.

Камиль

Кровь в ушах начинает гудеть как горная река или рой пчел. В джинсах делается тесно. Это просто поразительно - столько всего случилось, а я вместо того, чтобы включить мозг и заняться важным, могу думать лишь о том, как снова оказаться у девушки внутри. Долбить её так, чтобы голос срывала...

Или это последствия той дряни, которой меня накачали?

В любом случае - секс мне не светит, это точно. У девчонки шок и психологическая травма. Неизвестно, что я натворил ночью.

С сожалением отстраняюсь.

Лина отшатывается от меня как от прокаженного, глаза широко открыты и в них ужас. Плед, в который она была закутана, валяется у нас под ногами. Сейчас на ней лишь те самые белые трусы, за которые она сражалась в машине до последнего.

Мой взгляд прилипает к обнаженной девичьей груди. Стоячая тройка с затвердевшими сосками. Понятное дело, что на счет какого-либо возбуждения я это не отношу. Попрыгай в апреле в воду...

В довершение ко всему она подносит дрожащую ладонь к своему лицу и пытается заглушить первый громкий всхлип. Может, поплачет и легче будет?

Только оказывается, просто смотреть, как она плачет у меня нет моральных сил.

На следующем рыдании я подхватываю её на руки и несу в гостиную, усаживаюсь с ней на диван, пристраиваю на коленях.

– Не плачь, пожалуйста... Теперь ничего не изменишь. Всё случилось так, как случилось. Всё образуется... Я не хотел. Меня какой-то дурью напичкали. Вообще мозги поплыли... Ну, девочка моя хорошая... Не плачь... Твоя жизнь - это самое дорогое, что есть, а всё остальное утрясется...

Рыдания становятся всё сильнее. Мои уговоры не действуют. Или, скорее, действуют со знаком минус. Принимаю радикальное решение и ссаживаю девушку с колен. Она цепляется пальчиками в мою одежду. Не хочет отпускать? После всего? Это бьёт. Наотмашь.

Привести её в себя можно. Но хлестать по щекам или тащить под ледяной душ - так себе идеи, учитывая что она едва не утопилась. В воде она барахталась как беспризорный щенок. Я сделал очевидный вывод - плавать не умеет.

Отхожу к бару, плещу коньяк в стакан.

Возвращаюсь к Лине.

– Пей! Пей всё! И согреешься, и всё станет по барабану...
– вливаю в неё крепкий алкоголь.

Давится, снова кашляет, но это быстро проходит. Дышит глубоко ртом.

– Что... ты мне дал?

– Коньяк.

– Чай хочу. Горячий.

– Сейчас. Давай покажу ванную. Только, Лин, давай без глупостей? Ты жива - это самое главное. Не надо этого всего. Потом поймёшь, что я прав, - рука сама тянется к её щеке, гладит.

Не знаю - действие препаратов еще не сошло или... Мне очень нравится до неё дотрагиваться. Из рук бы не выпускал. И из спальни тоже. Если это не препараты, то мои дела плохи.

Прикрывает глаза.

– Угу.

Показываю ванную, даю свою футболку и полотенце.

– Мне нужны прокладки... И бельё...
– наверное, коньяк действует, иначе вряд ли бы она отважилась на подобные признания.

– Ты кровишь? У гинеколога была?

– Не сильно... Нет. Мне дали направление на освидетельствование.

– В реке оно. Как и твоя сумка.

– Там телефон, документы... Карточка, - потом белеет как мел, - Мне завтра на работу!

– Тебе - сейчас - в душ. А на работу - больничный возьмешь.

– Попросят уволиться...

– Лин, давай потом? Иди... Я пока тебе белье закажу. И прокладки.

Из бледной девушка становится пунцовой.

Оставляю её.

– Дверь только не запирай. Всё равно выбью. И глупостей не делай. Ничто не стоит жизни...

Отворачивается. Я же какое-то время воюю с интернетом за женские трусы и прокладки. Чувствую себя при этом донельзя странно.

В итоге одерживаю победу. Евангелина в душе долго. Меня это напрягает. Мозг возвращается к своим настройкам и мне становится очевидно, что её нужно везти к гинекологу. И психотерапевту показать какому-нибудь неплохо. Расстояние над водой было небольшим, место где она прыгала с моста на понижение. Там метра полтора всего. Каких-то повреждений у неё я не заметил.