Чтение онлайн

– Вакиф... пожалуйста... поедем к Камилю... Я прошу тебя! Мне так за него страшно...
– я не стесняюсь просить. Пусть муж еще сердит, но Камиль - наш сын и он в беде.

Вакиф кидает на меня хмурый взгляд.

– Тоже душа не на месте. Но позвонить бы надо. Он всё-таки не один.

– Еще рано... Не надо звонить. У нас есть ключи...

Мне удается его уговорить. Это несложно. Он и сам сильно обеспокоен. А что, если девушка подкуплена нашими недругами и как-то навредит Камилю? Что если на мосту это был спектакль?

Мы оказываемся у дома сына довольно быстро. Вакиф пытается меня урезонить, но я открываю дверь своими ключами.

И вижу то, что вижу: Камиль и эта русская - в одной кровати. И она будет утверждать, что мой сын её обесчестил? После этого она как ни в чем не бывало спит с ним в обнимку. И моё беспокойство лишь усиливается.

– Ой!
– девушка просыпается.

Наверное, почувствовав, что они больше не одни. Непонимающе смотрит на меня, потом на Камиля. За моей спиной маячит Вакиф. Она начинает краснеть, подрывается с кровати. Будит Камиля.

Тот тоже обводит всё вокруг мутным взором.

– Я сейчас уйду!
– восклицает эта... Как там её...

Стоит ей это сказать, и сон с моего сына как рукой снимает.

Он вскакивает во весь рост, демонстрируя то, от чего мне делается неловко. Перехватывает девчонку.

– Стой! Куда тебя опять несет?
– подхватывает её и засовывает обратно в кровать.

– Доброе утро!
– это обращается к нам, - Я думал, вы позвоните прежде, чем приехать...

– Да, надо было позвонить, - соглашается с ним Вакиф и берет меня за локоть, - Идем, Джамилят. Мы подождем сына на кухне.

Я следую за мужем. Чувства в раздрае.

Камиль

Встряхиваю головой, пытаясь прогнать остатки сна. Родители удивили своей бесцеремонностью.

Лина натянула одеяло до самого носа. Глаза квадратные.

– Спи...

– Что ты делал здесь?
– а сама смотрит на мой пах. С утра я возбужден, это естественно. Вообще, я, по-моему, в её присутствии постоянно возбужден...

– Спал я... Ведь не трогал тебя. Один не смог заснуть.

Серо-голубые глаза еще увеличиваются в размерах, но одеяло съезжает на уровень шеи, открывая розовые губы. Такие теплые со сна.

Тянусь к ним, целую.

– Спи, Лина... Ничего страшного не случилось. Еще очень рано.

– А твоя мама... И это - твой отец? Они...

– Мы просто с ними поговорим. Тебя никто не обидит.

Сказав это, натягиваю домашние штаны и майку и иду на кухню, где меня уже ждут.

Камиль

Всё тело болит. Тошнота подкатывает к горлу. По пути захожу в туалет. И надо, и хочу выиграть немного времени. Оно нужно, чтобы разобраться в себе. Мне понравилась девчонка, я не хочу её отпускать. Да, зажимается, да, шарахается. Боится, ненавидит и... тоже тянется. Я ей не противен. Не знаю, что может получиться из вводных данных нашего знакомства, но попробовать хочу. Нет, даже не так - испытываю настоятельную потребность.

Возможно, потому, что сторонится. И это ставит передо мной цель - завоевать.

Родителям такой расклад не понравится. Они уже год ведут разговоры о моей женитьбе. И даже семью обозначают, из которой хотели бы взять девушку. Однако... До сих пор мне удавалось их тормозить. А сейчас? Удастся ли? Я не был согласен на их вариант изначально. Теперь же... Облизываю собственные губы - на них её вкус. Торкает... Опять.

Начинаю умываться холодной водой. Я - не юнец уже. Я хочу её - это понимаю четко. Готов ли противостоять всем вокруг ради этого? Вглядываюсь в свои расползшиеся зрачки - пожалуй, готов.

И еще одно - я верю Лине. Верю, что она говорит правду. Не знаю, на чем держится эта вера, но держится, не уходит и не оставляет меня. Как что-то незыблемое.

Наконец, появляюсь на кухне.

Мать сидит за столом, сложив на коленях руки и уставившись на них же неподвижным взглядом. Отец стоит у окна - смотрит на улицу.

– Ну? Как погулял, сынок?
– на взводе.

И из-за того, что со мной случилось. И из-за того, что мать снова влезла, отодвинув его. С одной стороны - она его бережет. С другой - этого не одобряют окружающие. Но... Когда было туго, это мать вытащила все на себе. Окружающим было плевать. Вроде сочувствовали, вроде помогали, но всё равно - как бы со стороны.

Отец старается придерживаться строгих правил. И не одобряет ни меня, ни Бахтияра. По его мнению, мы ведем слишком свободный образ жизни. Особенно я.

– Хорошо, пап. Разве не видно?
– но... после всего с чем столкнулся, меня не тянет смиряться.

Он разворачивается, устремляет на меня прямой взгляд. Я его без труда выдерживаю.

– Рассказывай!
– велит он.

И я выкладываю всё - от начала и до конца. И свои подозрения насчет Дудаева - тоже.

Отец слушает и - или стоит у окна, или ходит по кухне. В конце моего рассказа, у него сдают нервы и он тоже садится за стол.

– Свари кофе, - это тоже мне. Квартира моя, я хозяин, они гости.

– Вакиф...
– мать смотрит на него.

– Джамилят! Вечно ты...
– она продолжает смотреть, - Ладно! Завари чай.

Велит мне. И дальше продолжает командовать:

– И позови девушку.

– Не надо!
– сразу ощериваюсь.

– Камиль!
– повышает голос отец, - Да что с тобой?

– Не надо её трогать!
– настаиваю я на своем.

Не хочу... И так всё очень непросто, а они сейчас...

Но всё происходит не так, как я хочу.

– Что вам нужно от меня?
– тихий голос раздается с порога кухни.

Я думал, она всё-таки уснула или всё же не пойдет сюда. Но нет - Евангелина решила, что со всем справится. Только справится ли? И отец, и мать впиваются в неё взглядами.

– Это, скорее, что тебе нужно от нас?
– отец снова встает и отходит к окну.

– Ничего... Я всё объяснила вчера вашему сыну, - тихий голос и прямой взгляд. Лина начинает приходить в себя, - Мне бы, конечно, хотелось немного справедливости, но, видимо, её не будет.

– Какой? Чтобы его посадили?
– спрашивает отец резко.

– Суд, наверное, должен был бы решить. И вину, и размер наказания. Но, я так понимаю, его тоже не будет, - щеки у Линки начинают пылать. А вот речи она ведет правильные.

– Тогда что ты делаешь здесь?
– отец переходит грань.

– Папа!
– вмешиваюсь я.

– Сама себе задаю этот вопрос. Но это легко исправить. Если отпустите...
– глаза у девушки загораются гневом. Наша бы не посмела так разговаривать с мужчиной старше себя, который ей в отцы годится. Тем более, в такой ситуации.