Чтение онлайн

На её белье не было прокладок. А что, если я ей тампон загнал куда-то не туда?

Она молчит. Тогда я перевожу взгляд на её лицо. Она сидит словно неживая. Взгляд устремлен в одну точку. Не месячные это... Я ей что - плеву только что порвал и не заметил?

У ней шок. Одежда разорвана.

Я... Что я вообще натворил? Во рту странный привкус. Голова кружится. К горлу подкатывает рвота. Эти випки оснащены отдельными душевыми и туалетами. Успеваю туда добежать и меня выворачивает.

Проблевавшись, обмываю член. Поправляю одежду. В голове кавардак. Умываюсь холодной водой, надеясь, что это смоет нелицеприятную реальность. Но... думать, что делаю, надо было раньше. Реальность никуда не девается.

Возвращаюсь в комнату. Евангелина встала, дошла до двери. Теперь стоит возле неё, согнувшись, почти голая. Колготки обрывками волочатся сзади. Обувь осталась на ней... Одной рукой держится за стенку, вторая прижата к животу. Взгляд по-прежнему бессмысленный.

– Куда собралась в таком виде?
– спрашиваю. Выходит довольно грубо.

Как-то надо разруливать. А как? Тем более, самого начинает знобить. Снова тошнит. Липкий пот выступает по всему телу.

– Открой... Я хочу уйти...
– еле шелестит.

Делает пару шагов и дергает за ручку.

– Иди приведи себя в порядок. Там ванная...

– Я хочу домой...

Не кричит и не бьётся в истерике. Это, наверное, хорошо.

В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами.

– Я тебе дам денег. Столько, сколько скажешь...
– почему-то уверен, что так всё можно уладить.

– Знаешь, куда их себе засунь?
– вот теперь взгляд у девушки начинает проясняться.

Но ничего хорошего в нем для меня нет. В нем плещется такая яркая боль, что мне хочется зажмуриться.

Вместо этого беру её в охапку и несу в ванную.

– Не смей! Не смей меня трогать! Недостаточно наиздевался?!
– хрипит, пытаясь вырваться.

Это ей, естественно, не удается.

– Твой приятель - Сергей, сказал, что ты так зарабатываешь!
– повышаю голос.

– Что?!
– она давится своим вопросом и начинает кашлять.

Оставляю Евангелину в ванной и возвращаюсь в комнату. Там есть холодильник. Достаю оттуда бутылку с водой. Иду обратно к девушке, открываю крышку и пою её, потому что сама попить она не может.

– Он не мог!
– шелестит она, вернув возможность говорить.

– Но он сделал!
– я не собираюсь выгораживать этого недоноска. С ним у меня еще будет разговор.

Девушка смотрит на меня так, как будто я её ножом ударил. Бледнеет очень сильно. Будто покойница. И замолкает.

– Давай помогу...
– ничего не отвечает.

Снова смотрит в одну точку. Я беру чистое полотенце в упаковке, разрываю её, смачиваю полотенце теплой водой, протираю ей промежность, тело. Обрывки колготок снимаю, усадив на пуф в ванной. Для этого приходится её сначала разуть. Потом снова обуваю.

И... Я б себе сейчас самому навалял. Но, когда я дотрагиваюсь до неё, у меня трясутся руки, как у алкоголика со стажем, и я снова возбуждаюсь. С чего? Откуда такая реакция?

Не до потрахушек сейчас.

Её одежда приведена в негодность. Так я её вывести отсюда не рискну. Снимаю с себя футболку.

– Руки подними.

Мутный взгляд вперяется мне в лицо.

– Бог вас накажет. За всё, что со мной сделали...
– шепчет сухими губами, которые уже успели потрескаться.

– Евангелина! Я тебя сейчас отвезу домой. Но! Ты же не можешь идти голая? Подними руки, я одену на тебя футболку.

Прикрывает глаза, потом зажмуривается. Когда открывает, то вроде бы ей удается овладеть собой. Во всяком случае делает так, как говорю. Я натягиваю на неё свою футболку.

Если бы у меня была сестра, жена, и кто-нибудь так бы поступил с ними - убил бы. А тут... Когда сам...

Нижнего белья на Евангелинке нет. Хотя ей бы не помешали трусы и прокладка. Кровотечения тоже нет. Выделения небольшие есть. И да - я посмотрел.

– Я сама...
– снова шепчет, - Сама домой уеду. Пошли вы все... Гады...

– Дома надо сидеть!
– неожиданно цыкаю на неё, - А не по клубам шляться!

Это-то тут при чем?

– Сама она... Пошли...
– отпустить её не могу.

Хотя мне тоже плохо. И становится еще хуже. Но за девушку страшно. Почему-то кажется, что, если отпущу, то живой до дома не доберется.

Вывожу её из випки, где только что лишил девственности. Ладно - разберемся со всем.

Сейчас главное - увести её отсюда. И самому убраться.

Камиль

Иду, как есть - с голым торсом. В голове муть. Понимаю, что такое состояние не может быть случайным, но сообразить, что следует сделать, не могу. Очень странные ощущения. Как будто мозги заклинило, и никак не удается перескочить этот порог.

Но девчонку держу за руку. Крепко. Она правда и не выдирается - на ногах едва стоит и постоянно спотыкается.

Неизвестно, чем бы закончилось наше путешествие и что бы я делал дальше, но в коридоре я неожиданно сталкиваюсь с Хасом Келоевым, приятелем моего старшего брата.

Он окидывает нас с Евангелиной удивленным взглядом. И тут я его понимаю - вряд ли мы с ней похожи на тех, у кого всё в порядке.

– Камиль, что стряслось? На тебе лица нет...

– Хас... Не знаю... Что-то как-то...
– во рту всё ссыхается и говорить трудно.

– Та-а-ак... Стоп!
– останавливает наше движение, - Ну-ка...

И заталкивает нас в какое-то помещение. Мне с трудом удается вспомнить, что Хас - один из совладельцев этого клуба.

– Сядь!
– велит мне.

Я слушаюсь. Как робот. Но Евангелину увлекаю за собой.

А она дергается, пытаясь вырвать руку.

– Выпустите!
– уже с силой, громко. И подрывается в сторону двери.

Я её перехватываю и заталкиваю в угол дивана, рядом с собой.

– И ты - сиди!
– приказывает ей Хас.

Её начинает колотить, она обхватывает себя руками и начинает плакать.