Чистокровная связь
Шрифт:
– Отпустите!
– выговаривает сквозь слёзы.
– Да...
– Хас тихо ругается.
Мы в рабочем кабинете. Наверное, в его. Он идет к шкафу, достает оттуда плед.
– Прикрой её, - и пока я закутываю Лину в плед, обращается к ней сам, - Никто тебе ничего не сделает.
Она прикрывает глаза, старается перестать трястись.
Мне же - наоборот очень жарко и дико хочется пить. Что происходит? Это ж ненормально!
– Воды... дай...
– с трудом выговариваю я, обращаясь к Хасу.
Он подает мне бутылку воды и звонит по телефону.
– Бахтияр? Ты не уехал? Дуй ко мне в кабинет. Тут брат твой. С ним что-то не то, - звонит моему брату.
Это хорошо... Бахтияр придет и всё будет в порядке. Жадно пью воду и откидываюсь на спинку дивана, но девушку придавливаю рукой. Её надо отвезти домой. Хватит с неё на сегодня приключений.
Бахтияр по моим ощущениям появляется тут же. Как будто под дверью стоял. Только вот своим ощущениям я вряд ли могу доверять.
Хотя бы потому, что, видимо, отключился.
Бахтияр хлопает меня по щекам.
– Кам! Как! Да чтоб тебя волки съели! Глаза открывай, придурок! Ты что натворил?
Открываю глаза, силюсь что-то сказать.
– Он под чем-то, - говорит Хас моему брату.
– Это я и сам вижу, умник! Но Кам не употребляет!
– огрызается Бахтияр. И добавляет, - А эта что тут делает?
– Не трогай её!
– во мне мгновенно срабатывает волна ярости.
Я даже зачем-то хватаю брата за горло. Он ведь стоит, наклонившись надо мной.
– Понял, понял... Тихо, Кам. Угомонись! Что с ней делать?
– Отпустите... Я домой поеду...
– вклинивается Лина дрожащим голосом.
После случившегося она оказалась в компании трех здоровых мужиков. Конечно, она в ужасе. Что она дрожит до сих пор, я чувствую, потому что она прижата к моему боку.
– Её надо домой отвезти...
– справляюсь с простой фразой.
– Ок. Сейчас такси ей вызову. И...
– Нет! Я сам...
Хас кладет руку на плечо Бахтияру и отводит его в сторону, что-то тихо ему втолковывает.
– Не бойся, - говорю Евангелине, - Сейчас домой поедешь.
С шумом втягивает воздух.
После недолгих переговоров на меня надевают чужую футболку и отводят нас с Евангелиной в машину к Бахтияру. Хас тоже едет с нами. Но на своей.
– Адрес! Куда тебя везти?
– спрашивает брат у девушки.
И чего рычит на неё? Только сильнее пугает. Лина сняла обувь на каблуках, потому что её штормит из стороны в сторону, и так она рисковала переломать себе ноги, но по-прежнему закутана в плед. Это к лучшему. Понимаю, что даже в таком состоянии мне не хочется, чтобы на неё глазели другие мужики. Тем более, она без трусов.
Она называет. По дороге я то и дело отключаюсь, но успеваю сказать:
– Бахтияр! Отведи её домой!
– Понял я всё! Не дурак!
– рявкает он на меня.
Евангелина
Мне не верится, что меня правда везут домой. Что сейчас я окажусь в безопасности. Когда нас с Камилем перехватили, то я всерьез испугалась, что им проще будет меня убить. Но в то же время - что я могла сделать? Ничего. Мне оставалось только ждать, как со мной поступят.
Возможно, это состояние типично для жертв. Не знаю...
За окном огромной черной машины мелькают знакомые пейзажи. Мы точно едем в сторону моего общежития... Пусть это всё закончится! Пожалуйста! Быстрей бы доехать.
Камилю плохо. Он, наверное, наркоман. Хотя этот - как его - Бахтияр сказал, что Камиль не употребляет.
Подъезжаем к общежитию. Я готова выскочить на ходу. Но дверцы заблокированы.
Машина останавливается, Бахтияр оборачивается:
– Я отведу тебя...
– и это таким тоном, который не подразумевает ни малейших возражений.
Сейчас спорить с ним мне не нужно. В общежитии хоть будет возможность позвать на помощь.
Камиль то ли спит, то ли без сознания. Я быстро покидаю салон автомобиля, Бахтияр - за мной. Иду к черному ходу, звоню на сотовый тёте Оле.
– Иду!
– отзывается она не слишком довольно.
Появляется на пороге еще более недовольная.
Слышу, как бормочет, пройдясь по мне и Бахтияру взглядом.
– А с виду - приличная...
Однако мгновенно затыкается, когда Бахтияр сует ей в руки купюру.
– Я провожу девушку...
Тётя Оля теряет дар речи, но деньги исправно прячет в карман.
– Идем!
– Бахтияр меня не касается, хотя протягивает руку. Только в последний момент передумывает.
Я иду на свой этаж и радуюсь, что соседок нет. А еще рассчитываю, что отделаюсь от Бахтияра перед своей дверью.
Но не тут-то было.
– Я скажу тебе пару слов. В коридоре это делать не слишком удобно.
Мы оказываемся в моей комнате, а мне больше всего хочется выгнать незваного гостя. Однако у него такой вид, как будто он и сам не очень жаждет тут находится.
– Вот что... Я так понимаю, Кам тебя оприходовал. Хочу сразу предупредить - в полицию можешь не обращаться, мы всё урегулируем, а ты останешься виноватой. Но... Чтобы ты не очень убивалась... Вот...
На стол ложатся деньги. Пятитысячные. Не знаю сколько. Я замерзаю куском льда. Как всё цинично...
– Если мало, найдешь меня. И не болтай. Считай, хорошо заработала...
– Вон пошёл!
– выкрикиваю я, - И бумажки свои забери!
Бахтияр окидывает меня презрительным взглядом. Как какую-то гадкую мерзость.
– Ой, да ладно! А то я не знаю, для чего такие, как ты, по клубам ходят!
– оскорбив меня, он бросает на стол рядом с деньгами кусок картона. Визитку, по-видимому.
– Тут телефон. Успокоишься - обсудим, чтобы ты тоже не имела претензий.
Уходит, оставляя меня униженной и раздавленной. В пустой, оглушающей тишине.
Глава 7
Евангелина
Я абсолютно потеряна. Чувствую лишь, насколько мне плохо. И физически и морально. Я - в футболке своего насильника, закутанная в неизвестно чей плед, сижу на общежитской кровати, которую привыкла считать своей, и понимаю, что я - совершенно одна против целого мира. Очень хочется позвонить маме... Но меня останавливает собственная интуиция. Та, которую я не послушала прошлым вечером. И как оказалось - зря. Кто сказал мне, что мама меня поддержит? Это раньше она была близким мне человеком, а теперь у неё своя жизнь, я выросла. И - если уж быть честной - она ведь мне даже не звонит, пока я сама ей не наберу. Словно ей безразлично, что со мной происходит. Хотя - может, действительно безразлично. Это я ищу человеческого тепла. Остальным оно, по-видимому, не нужно. Они живут одним днем, берут то, что им нужно. И им плевать на последствия. Особенно для других. Другие ничего не значат. Они - расходный материал.