Чтение онлайн

— Очевидно, ты была удивительна, — говорит Виктория.

— Спасибо! — смеюсь я, но, когда вновь бросаю взгляд на Клейтона, он оставляет свое пиво и уходит.

Радость пропадает в одно мгновение.

Наклоняюсь в сторону, но вижу лишь его спину и то, как он толкает дверь и исчезает.

Вау. Это я сделала с ним?

— Нет, нет, — кричит Виктория сквозь шум, ее лицо становится серьезным. — Нет, Деззи. Ты не можешь пойти за ним. Тебе не следует. Это плохая идея.

Почему Клейтон так внезапно ушел? Я доставила ему неудобства? Ну, он заслужил это… после всех потрясений, через которые заставил меня пройти, просто существуя.

— Деззи, ты слушаешь меня?

Я хмурюсь.

— Почему это имеет значение?

Но потом вмешивается даже Хлоя.

— Каждый хочет частичку Уоттса. Девушки сходят по нему с ума.

— И мальчики, — добавляет Эрик с усмешкой.

— Каждый новый студент, который здесь бывает, пытается подкатить к этому сексуальному красавцу, — добавляет Хлоя, разочарованно покачивая головой. — Я наблюдала за этим с тех пор, как поступила сюда. Это трагично.

— Черт, даже я не могла перестать пялиться на него, когда он посещал вместе со мной занятие по драматургии, — кричит Виктория через стол. — Послушай, если ты хочешь мальчика-игрушку, я дам тебе список из десяти завидных холостяков, подружка. Клейтон — не один из них.

Я наклоняюсь вперед, встречая ее на половине пути над столом.

— Это он тогда был в театре, Вики!

— Не называй меня так! Погоди, что?!

— Это он слышал меня! — кричу я в ответ. — Это был он! Тот самый парень! Клейтон! — Снова устремляю свой взгляд на дверь, все еще удивляясь, почему он так быстро ушел. Пытаюсь не испортить тот момент, который мы разделили. Чувствую, что тут что-то не так. — Теперь он услышал мою песню, — добавляю я. — Дважды.

— О, Дез, нет, нет — отвечает Виктория. — Он не слышал твою песню, солнышко. Ни одной ноты.

Я хмурюсь.

— Что, черт возьми, это значит?

— Дорогая, он глухой.

Клейтон

Я в полной заднице.

Шесть стаканов и шесть кварталов спустя, все еще вижу ее лицо, выжженное на моих веках. Или, может быть, проблема в дерьмовом освещении сцены.

Я едва выжил в последний раз, когда позволил девушке подобраться близко ко мне. Я так хорош в умении сосредотачиваться. Только сейчас мне удалось привести в порядок свои оценки с прошлого семестра после катастрофы с политологией. Не могу позволить еще одной актрисе снова меня уничтожить. Разве я не усвоил свой чертов урок?

Но не все так плохо. Чувствую что-то странное, то, что не чувствовал годами — надежду. Все, ради чего так усердно работал с момента поступления — пока изо всех сил пытался оплатить свое обучение благодаря скудным заработкам летом на двух-трех работах — вот-вот окупится. После моего экспериментального светового дизайна на выпускном спектакле Оливера в прошлом году, доктор Твейт, декан театрального факультета, наконец-то обратил на меня внимание. Он одобрительно кивнул мне, когда я проходил мимо него на следующий день. Его губы двигались, формируя приветствие с моим именем. Моим именем. Они начинают видеть меня.

Вот почему не могу позволить ей все испортить. Знаю, что стану одержим такой девушкой, как она. Это моя слабость. Та же слабость, что была у меня в первой половине моей жизни, когда я мог слышать девушку, произносившую мое имя.

Возможность стать дизайнером освещения главной сцены настолько близка, что я могу попробовать ее на вкус.

Что могу попробовать еще — так это вкус ее губ. Когда она пела, я был загипнотизирован их движениями, представляя, какими они будут на вкус, если накрою их своими губами. Потом она спустилась со сцены и остановилась напротив меня. Всего лишь в нескольких сантиметрах от меня, я мог бы, черт возьми, попробовать ее.

У меня была та же самая реакция как тогда, когда застал ее поющей в пустом зале. Она поймала меня, наблюдающим за ней, и мне понравилось, что это заставило ее смутиться и убежать. Я был настолько очарован ее видом, что не обратил внимание на то, что она мне говорила. Я провел ту ночь, отталкивая мысли о ее длинных каштановых волосах, пышном теле, кремовой коже… и об этих огромных ярких глазах…

Блядь. А теперь она спела мне песню. Это было мучительно — сидеть там, в толпе пьяных неудачников, в то время как с губ этой девушки лилась сладкая музыка… Музыка, которую я не могу услышать.

Мой телефон вибрирует. Смотрю на него и обнаруживаю сообщение от моего соседа по квартире.

Брант: Тут девушка. Горячая и немного извращенка. Мы еще не закончили. Нужно еще десять минут

Каждая девушка, которую встречает мой сосед — «горячая, как ад». Клянусь, Брант, как похотливая собака, может вскочить и на пожарный гидрант. Сейчас не время для возвращения домой.

Я ухмыляюсь и печатаю ответ.

Я: Тебе нужно всего десять минут?

Брант: Хорошая попытка. Дай пятнадцать.

Некоторое время спустя, я смотрю на пустой экран своего телефона, сидя в круглосуточной закусочной рядом с моей квартирой. Мысль о том, что Брант занят с какой-то цыпочкой, сначала кажется забавной, но затем это ощущение быстро проходит и единственное, что остается со мной — это звон в ушах, который может быть, а может и не быть полностью воображаемым.

Звон, которому лучше было бы быть песней той девушки.

Вскоре к моему столу подходит официантка, пышная блондинка с большими сиськами, — какая-то новая цыпочка, не та, которая обычно тут работает, — и поднимает свой кокетливый взгляд. Ее пухлые губы двигаются. Хватаю меню и указываю в него. Выглядя смущенной моим нахальным поведением, она вытягивает шею, чтобы прочитать заказ, затем, хмурясь, записывает его. Ее губы снова двигаются. Беру свой телефон, набираю сообщение и показываю ей экран:

Яичницу. И черный кофе, пжлст.

Ее глаза сверкают, пока она читает сообщение. Она спрашивает, у меня ларингит или что-то похожее? (Примеч.: Ларингит — воспалительная патология слизистой оболочки гортани и голосовых связок). Я отрицательно качаю головой. Затем она задает тот самый волшебный вопрос. Терпеливо киваю. Реакция такая же, как и всегда. Внезапно я становлюсь призраком, а она вслух произносит свои мысли по этому поводу, думая, что я не могу понять ее. На самом деле, вижу, как ее губы формируют слова: «Черт. Ладно. Я могу сделать это, я могу сделать это, я могу сделать это», прежде чем она разворачивается и возвращается на кухню — как будто она в саперной команде, и мой заказ нуждается в разминировании или чем-то подобном.