ЧиЖ. Чуковский и Жаботинский
Шрифт:
Но необходимость диктует нам иное. Необходимость говорит, что имитация помогает организму выживать. Что сходство с прочими — лишая нашу энергию творчества, зато помогает нам экономизировать ее, застраховать ее от излишней и зачастую бесплодной траты. Совершенство не достигнуто, но существование — обеспечено. И вот нам волей-неволей приходится иногда, в моменты перерыва, рекреации, остановки, укрываться от окружающего под спокойную сень сходства, одинаковости, общности. Вечно изменяться, вечно совершенствоваться, вечно двигаться — мы не способны… Стой! — иногда кричит нам жизнь. И мы останавливаемся; и вот, чтобы мы не остались голыми, сиротливыми, беззащитными в своем одиночестве, нам дана великая способность подражания. Подражая сильному, мы сильны, мы обезопасены, но все это возможно для нас только в минуту перерыва. Если организм не хочет гибели, он не застоится, не укроется окончательно в безличной общности, он опять благословит в себе все свое особенное, отличительное, ни с чем другим не схожее. Снова жизнь шепнет ему, что существование возможно и при одной только общности, но совершенство ничем, кроме разнообразия и противоречия, не будет достигнуто. И он опять проклянет в себе все традиционное, общее, схожее — и опять двинется по пути совершенства…
Продумайте это хорошенько и возьмите в соображение вышеуказанное свойство человека — возводить в догмат, в принцип всякое необходимое свое состояние. Вам тогда станет ясно, почему человек сумел придать вид священной обязанности и нравственного долга не чему иному, как своей исторической остановке на пути прогресса, своему, вызванному печальной необходимостью, укрыванию под защиту общности, сходства, одинаковости. Осмыслив свои рефлекторные движения, вызванные инстинктом самосохранения, человек по обыкновению возвел их в принцип — и получилось предписание, получилась программа.
Но программа эта противна всякому прогрессу. Она проповедует застой, успокоение в сходстве… С мечтой о совершенстве она заставляет проститься. Программа эта является в тот момент, когда общество останавливается в своем самостоятельном творчестве и, чтобы не погибнуть, принимается усиленно подражать. Тогда вдруг появляются чужие моды, чужие книги, чужие вкусы, чужое мировоззрение, — все, за что только может ухватиться общество, чтобы отдохнуть на время от самостоятельной культурной работы.
— Что же! отдых вещь хорошая, — скажете вы.
Да. Но в качестве программы он не годится.
Космополитизм, и это мой вывод — является программой отдыха, вероисповеданием утомленных, велеречивым оправданием застоя культурного творчества. Прогрессу необходимо разнообразие…
Как видим, взгляды Чуковского на национальный вопрос совсем не тривиальны, они не укладывались ни в какие программы — ни сионистов, ни тем более антисионистов. Зная круг чтения Чуковского этих лет, здесь обнаруживаются следы его увлечения теориями естественного отбора Дарвина, которым он посвятил написанный незадолго до этого фельетон в «Одесских новостях» [67] . Идеи эти отчасти близки к идеям Константина Леонтьева, но упоминаний о знакомстве Чуковского с его произведениями нет. Интерес к национальным проблемам несомненно возник под влиянием Жаботинского.
67
Чуковский К. Дарвинизм и Леонид Андреев // Одесские новости. 1902. 21 и 24 июня. КЧСс. Т. 6. С. 238–252.
Не для одного Чуковского Жаботинский в те годы был несомненным лидером одесской журналистики. В Департаменте полиции сохранился один любопытный для биографов Жаботинского документ: переписка вокруг несостоявшегося издания газеты «Дос юдише ворт» [68] , в ходе которой выясняется как место газеты «Одесские новости», так и особое положение, которое в одесской журналистике занимал тогда Жаботинский.
21 ноября 1903 года в Департамент полиции поступил запрос из Главного управления по делам печати следующего содержания:
68
«Еврейское слово» (идиш).
Проживающий в Одессе по Дегтярной улице, в доме под № 10 мещанин Есель Гиршевич Гехт обратился в Главное Управление по делам печати с ходатайством о разрешении ему издавать в этом городе с дозволения предварительной цензуры под его руководством ежедневную газету на еврейском жаргоне под названием «Дос Юдише Ворт». Вследствие этого Главное Управление по делам печати имеет честь покорнейше просить Департамент Полиции сообщить имеющиеся в Департаменте сведения о личности просителя… [69]
69
ДП. 3 делопроизводство. 1903 год. Д. 316. Ч. 240. Л. 1.
По поводу Гехта были сделаны запросы во все делопроизводства Департамента полиции, и в ответе от 10 января 1904 года начальник Жандармского управления характеризовал его с самой лучшей стороны:
Старобыховский мещанин Могилевской губернии Есель Гершев Гехт служит управляющим Генерального французского общества завода ваксы, где получает около трех тысяч рублей содержания в год. Состоит членом Палестинского общества и Общества распространения просвещения среди евреев, состоит доверенным Петербургского книгоиздательства под фирмой «Товарищество Просвещения». Вращается в кругу коммерческо-литературном, образ жизни связан с его службой, работает с 6-ти часов утра до 6-ти часов вечера, а остальное время проводит дома, нравственных качеств хороших; в делах вверенного мне Управления и Одесском охранном отделении неблагоприятных в политическом отношении сведений о Гехте не имеется. [70]
70
Там же. Л. 4.
Запросы из отделений Департамента полиции характеризовали Гехта сходным образом. Казалось, газету должны были разрешить, но ее судьбу решило особое мнение, высказанное в рапорте на имя начальника одесского Охранного отделения ротмистром Васильевым, который мы приводим с незначительными сокращениями:
…Имею честь доложить Вашему Превосходительству следующее: город Одесса в настоящее время, имея более 600 000 жителей разноплеменного состава, много учебных заведений, в том числе университет и высшие женские курсы, будучи вместе с тем 1-м по торговле портом на юге России, естественно является главным умственным и экономическим центром, к которому тяготеет население прилегающих губерний: Бессарабской, Херсонской, Екатеринославской и Таврической. Потребность населения Одессы и названных губерний по разрешению и выяснению жизненных вопросов в политическом, социальном, экономическом и религиозном отношении, естественно, обслуживается патриотической печатью Одессы. Здесь выходят ежедневные газеты «Одесские новости», «Южное обозрение» и «Одесский листок».
«Одесские новости» и «Южное обозрение» издаются и редактируются евреями, а «Одесский листок» хотя издается русским — Василием Навроцким, тем не менее фактически является также еврейским органом, ибо г. Навроцкий находится в материальном отношении в полной зависимости от тех же евреев.
Состав редакций всех трех помянутых газет состоит в большинстве из евреев, из коих некоторые, как Владимир Жаботинский, известны агентуре за активных революционных деятелей в местных организациях.
Все три сказанные газеты держатся одного направления и никогда между собой не ведут полемики. Направление же их состоит в том, что в них систематично замалчиваются явления положительного или патриотического свойства из русской жизни, если же печатаются, то в извращенном и сжатом виде, сопровождаясь критическим или ироническим положением (так в тексте. — Е.И.) редакции. Политическая же и общественная жизнь западных государств, а равно и евреев выставляется, наоборот, в похвальном виде.
Газеты эти никогда также не упустят случая говорить о западном социализме, в особенности о политической борьбе тамошней социал-демократии, в сочувственном тоне. Все статьи в таком духе прививают местному населению идею космополитизма и заглушают национальные понятия о государственности, создавая народные массы, предрасположенные к восприятию революционных учений. И без того вредное влияние местной прессы еще более усилится, если в Одессе возникнет новый еврейский орган, да к тому же еще на еврейском жаргоне, как ходатайствует о том мещанин Иосель Гехт. В случае разрешения ему издавать газету «Дос Юдише Ворт» она несомненно объединит около себя еврейскую массу и послужит к развитию в ней идей национализма. Надзор за характером статей такой газеты, предположенной к изданию на еврейском жаргоне, также будет затруднителен и со стороны недоступен. По изложенным причинам мне бы казалось нежелательным разрешить Гехту издание названной газеты.
О чем имею честь представить Вашему Превосходительству, присовокупляя, что лично об Иоселе Гехте неблагоприятных сведений у меня не имеется. [71]
71
ДП. 3 делопроизводство. 1903 год. Д. 316. Ч. 240. Л. 6–7.
Это «особое мнение» ротмистра Васильева стало причиной, по которой Гехту было отказано в разрешении издавать газету.
Впервые в Лондоне
В июне 1903 года Чуковский едет корреспондентом газеты «Одесские новости» В Лондон. В воспоминаниях о Жаботинском, с которых начинался наш сюжет, он неоднократно подчеркивал, что мысль отправиться в Лондон корреспондентом подал ему Жаботинский, который несколькими годами раньше точно так же проходил «свои университеты» в Риме в качестве корреспондента одесской газеты. Трудно даже представить, какое огромное значение имела эта поездка в последующем самоопределении Чуковского. Прошло менее двух лет со времени его литературного дебюта, еще совсем недавно он, работая на покраске крыш, зубрил английские слова по самоучителю, и теперь он имел возможность использовать их. Жить приходилось на гонорары от корреспонденций, сколько-нибудь прочного материального обеспечения это не давало, но сама возможность окунуться в политическую, общественную и литературную жизнь Англии открывала перед Чуковским новые горизонты.
Ольга Грудцова записала рассказ Чуковского об обстоятельствах его отъезда: «…газета послала меня в Англию корреспондентом. Но денег на поездку не дала. К этому времени я уже женился на Марии Борисовне. Она прибежала ко мне в одном платье, крестилась, чтобы обвенчаться со мной. На свадьбу пришли все одесские журналисты, принесли массу цветов. Когда мы вышли из церкви, я сказал: „Что мне цветы? Мне деньги нужны“. Снял шапку и пошел собирать. Все смеялись и бросали в шапку деньги. Получилась порядочная сумма. Еще дал денег в долг Короленко, ему сказали, что появился талантливый журналист, ему не на что ехать в Англию, потому что газета не в состоянии оплатить проезд». [72] Поручителем при венчании со стороны жениха был «никопольский мещанин Владимир Евгеньев Жаботинский» [73] , от этой эпохи сохранились два его «наставнических» письма к Чуковскому в Лондон:
72
Грудцова О. Он был ни на кого не похож // Воспоминания о Корнее Чуковском. М., 1983. С. 326–327.
73
Панасенко. С. 36.
28 июля 1903 <Одесса>
Dearest!
Пишу Вам впопыхах, накануне отъезда. — Хейфец [75] был в отпуску, а теперь снова взял бразды в руки. Первым делом позвал меня и сказал: «напишите Чуку, что до сих пор его корреспонденции задерживались, а теперь будут помещаться аккуратно, насколько возможно. Вообще, пусть он не беспокоится. Зато пусть приналяжет на местную жизнь, ибо вот, например, Дионео [76] писал о какой-то казни, а Чук на ней не был. Пусть впредь ходит на все повешения». Ergo [77] пишите и будьте спокойны.
С деньгами виноват не Эрманс [78] , а Ваши. Получив Ваше первое письмо, я побежал в контору — там мне сказали: «Мать Ч<уковского> [79] уже присылала, мы завтра выдадим ей». Я решил, что это все равно. Оказалось, что Вашей maman, в лице Гриши [80] , выдали не 125, а только 63 (за полмесяца). Это было 2-го июля ст. ст. Очевидно, в конт<оре> думали, что Ваш счет не с 1-го июня, а с 15-го. Эрманс же мне подтвердил, что счет с 1-го июня. Напишите Грише, чтобы он толком поговорил; лучше не Гриша, а М<ария> Э<ммануиловна> [81] (она уже вернулась). Поговорил бы я, да уезжаю. Когда вернусь, буду сам заведовать Вашими финансами. А Вы не беспокойтесь и все-таки в ежемесячники, с Божиею помощию, смело прите. У нас платить будут аккуратно, надо только, чтобы Ваши аккуратно ходили 2-го и 16-го. Этого 16-го Грише опять выдали 62, и я знаю, что Вам их на другой же день послали.
Рад, что Вы хорошо устроились. Поцелуйте руку дорогой М<арье> Б<орисовне>. Страшно жалею, что мы столько времени были в ссоре. Дионео бейте челом: я его поклонник. — Скриба [82] в С<анкт> П<етер>б<урге> говорил Хейфецу, что Вы самый талантливый человек в редакции, но одна беда — «врет много». Хейфец обещал, что Вы исправитесь.
Хлопцы кланяются.
Ваш Вл<адимир> Ж<аботинский>.
74
Это и последующие письма В. Жаботинского к Чуковскому см.: ОР ГБЛ, ф. 620. Карт. 63. Ед. хр. 90. Комментарии к письмам подготовлены совместно с Н. Н. Панасенко, которой мы обязаны и рядом других сведений об Одессе и одесситах, использованных в настоящей книге.
75
В. Жаботинский вспоминал о Хейфеце как редакторе газеты: «Редактор Хейфец умел подбирать способных молодых людей: под его крылышком начали свою литературную деятельность Кармен, — и Корней Чуковский… Когда мы входили с ними в кафе, соседи перешептывались друг с другом: может, было бы лучше, если бы мы не слышали, что они шептали, но поверьте мне, они пели нам дифирамбы, и Кармен подкручивал кончики своих желтых усов, Чуковский проливал свой стакан на землю, ибо его чрезмерная скромность не позволяла ему сохранить спокойствие духа, а я в знак равнодушия выпячивал нижнюю губу…» (Жаботинский В. Повесть моих дней. Библиотека-Алия. 1989. С. 35–36).
76
Дионео — псевдоним журналиста и писателя Шкловского Исаака Владимировича (1864–1935), в 1890-е годы сотрудничавшего в одесских газетах. С 1896 года постоянно жил в Англии, являясь лондонским корреспондентом газеты «Русские ведомости» и постоянно публикуя вплоть до 1918 года «Письма из Англии» на страницах народнического журнала «Русское богатство».
77
Следовательно (лат.).
78
Эрманс Александр Соломонович — издатель «Одесских новостей», владелец типографии, после революции эмигрировал.
79
Мать — Корнейчукова Екатерина Осиповна (1856–1931). Речь идет о гонорарах, которые получали в редакции и пересылались Чуковскому в Лондон.
80
Гриша — уже упоминавшийся в полицейских донесениях родственник жены Чуковского — Григорий Гольдфельд. Упоминается в письме Чуковского жене 1904 года: «А когда ты жила на М. Арнаутской, и я приходил к тебе наверх. И мы запирали белую дверь. И я писал Онегина. И Жаботинский. И первая моя статья об искусстве. И ваш Гриша. И Грабко. А потом внизу: я подарил тебе какао на именины, которое сам же выпил. И английские слова. У меня от них сейчас клочок остался: flower — это цветок, а business это дело» (Архив Чуковского).
81
Сестра Чуковского — Мария Эммануиловна Корнейчукова (в замужестве Лури, 1879–1934), носила отчество отца (подробнее о ней см.: Панасенко. С. 17).
82
Скриба — псевдоним критика Евгения Андреевича Соловьева (Андреевича, 1867–1905), в 1898–1904 годах сотрудничал в газете «Одесские новости». Чуковский высоко ценил его творчество и посвятил ему статью «О г. Евг. Соловьеве» (Одесские новости. 1905. 14 марта; см. также: КЧСс. Т. 6. 2002. С. 340–344). По поводу кончины критика Чуковский поместил два некролога: Одесские новости. 1905. 30 авг. и Театральная Россия. 1905. № 37. С. 1111–1113; один из них см. также в Т. 6. С. 364–368.