Чтение онлайн

Грустное зрелище.

Но меня начало трясти от другого. Быть объектом ее юмора казалось невыносимым, но вдруг выяснилось, что еще более невыносимо — перестать иметь значение в ее жизни.

Алеша увел меня из зала до окончания выступления и весь вечер гладил по спине, пока я давилась слезами, уткнувшись носом в подушку.

На следующий день мама звонила мне несколько раз, но я не брала трубку.

Не знаю, когда мы увидимся в следующий раз или когда сможем поговорить.

Но точно не сейчас.

Июль прошел спокойно. В театре начались каникулы, и Алеша даже прожил неделю со мной в бабушкином доме. Правда, спать предпочитал на открытой веранде — жара позволяла.

От солнца я стала еще более черной, а от многочасовых работ в саду — еще более худой.

В начале августа мне предстояло суровое испытание — день рождения Алеши, что значило: все его бывшие жены соберутся за одним столом. И Антон наверняка.

Антона видеть не хотелось даже сильнее, чем остальных.

Нет, не так. Мне хотелось. Но я запрещала себе хотеть.

Я была чемпионом по убеганию от проблем и твердо намеревалась придерживаться этой тактики и дальше.

Поэтому, прикинув так и эдак, я позвонила Алеше и сиплым голосом сообщила, что простыла и посетить торжество никак не могу.

Вирусов мой муж боялся как огня, к тому же ему предстояли гастроли — и таким образом мне был засчитан прогул по уважительной причине. Я заказала Алеше новый костюм — дорогой и модный — и оформила доставку. И на этом сочла свой супружеский долг исполненным.

Спустя час в мою дверь постучали. Я открыла с легкой душой — наверняка кто-то из соседей, обычное дело, — а увидела на пороге Антона.

Несмотря на раскаленное солнце, он был в пиджаке и галстуке. В руках держал пакет из аптеки и авоську с апельсинами.

Ах, Алеша, Алеша, как некстати была твоя забота! Досадливое проявление внимания за чужой счет. За счет Антона, как обычно, как всегда.

— Фу! — закричала я вместо «здрасти». — Немедленно уходи, у меня супер-заразный грипп.

— А выглядишь ты здоровой, — возразил он спокойно.

— Я притворяюсь. Чтобы не испугать тебя своим болезненным видом.

Тут Антон принюхался.

— Что это за запах, Мирослава?

— Лекарственные настойки, — быстро сказала я.

— Это же… — пробормотал Антон и просочился внутрь.

Я бессильно смотрела, как он разувается.

Что мне было делать?

— Проходи на кухню, — вздохнула страдальчески. — Я гоню самогон, и мне нельзя отвлекаться от процесса.

— Что ты делаешь? — не поверил он.

— Самогон. Это такая деревенская валюта. Одинокой женщине сложно содержать такой большой огород, а соседские мужики на многое способны за бутылку этого пойла. Рецепт бабушки Ануш, пробирает до печенок.

— Ты не одинокая женщина, — напомнил Антон.

Он перебирал носками цветные половики, ступая аккуратно, как будто по тонкому льду.

На кухне запах стал резче, даже открытые окна не помогали.

— Не представляю себе Алешу, копающего картошку или окучивающего землю, — фыркнула я. — Садись сюда, ешь малину. Налить тебе холодного молока? Хочешь окрошки? У меня очень вкусный хлебный квас.

— Все хочу, и молоко, и малину, и окрошку. Я еще не обедал. Так почему ты прикидываешься больной? Так не хочется идти вечером на день рождения?

— Слишком много жен, — кивнула я, ныряя в холодильник. — И у каждой ко мне собственный счет. Римма уверена, что я не подхожу Алеше. Лиза сердится, что я не помогла с Ариной. Саша думает, что Алеша ушел от нее из-за меня.

— Не имеет значения, как они к тебе относятся. Просто надень что-то красивое и улыбайся.

— Не хочу, — я налила в тарелку ледяного кваса, зависла в поисках горчицы. — Так что не выдавай меня, пожалуйста. И почему ты вообще здесь появился? Не мог отказать брату?

— Мне было недалеко. И несложно.

Не глядя на него, я расставляла посуду, подавала приборы.

Ему недалеко и несложно, а мне — неудобно и неловко от этого визита вежливости, от витаминов и апельсинов. Антон на моей кухне казался чем-то совершенно неприличным, как будто сидел тут голышом, томно обмахиваясь фиговым листом.

За последние недели я мысленно вела с ним бесконечные диалоги, задавая вопросы и придумывая ответы. Я как бы сочинила себе этого человека с нуля таким, на что моей фантазии хватило. Вряд ли образ настоящего Антона и вымышленного сильно совпадали, и что с этим делать — я понятия не имела. Только избегать его всеми силами, но как избегать собственного гостя? Будет странно, если я сейчас запрусь в подвале, правда?

— Предлагаешь мне обмануть брата? И ради чего? — поинтересовался Антон.

«Какая разница, когда начинать его обманывать», — на этот раз я успела удержать очередную бестактность на кончике языка. Не лопухнулась. Хотя бы не сразу.

— А какая тебе выгода, если ты скажешь правду: твоя жена — симулянтка? Алеша только огорчится, в его идеальном мире все его женщины дружат друг с другом.

— Я просто не люблю вранья на пустом месте.

— Ну, я та еще врушка.

— Еще бы — с твоей-то профессией.

Я едва не уронила кружку молока от возмущения, но справилась, аккуратно поставила ее на стол.

— Сейчас вернусь, — произнесла холодно.

Стуча пятками, понеслась в зал, где принимала клиентов. Схватила первую попавшуюся колоду, кажется, потрепанного Уэйта, вернулась на кухню.

— Даже не вздумай, — рассердился Антон, когда я плюхнулась на стул напротив него и достала карты.

— Ешь молча, — распорядилась я, — и слушай молча.

Он с великим сожалением отодвинул от себя окрошку. Проводил ее голодным и несчастным взглядом, вскинул на меня злые глаза.

Демонстративный, упрямый.

Вся фальшивая плюшевость сползла в эту минуту, он больше не выглядел как уставший помятый чиновник, клинки-мечи ощетинились острыми лезвиями.

— Мирослава, я терпеть не могу всю эту эзотерику, — ух, сколько нервов звенело в его голосе.

Кажется, на полном серьезе я его бесила сейчас.

— Ничего, потерпишь. Я тебя в свой дом не звала и не просила оскорблять мою профессию.

Я надеялась, что он встанет и уйдет.

И никогда не вернется.