Чтение онлайн

Впрочем, несмотря на все старания Ёнджо и Чонджо, «старые западники» продолжали оставаться наиболее влиятельной политической силой. Однако среди них произошел раскол: одни одобряли казнь Садо-седжи, другие осуждали вана Ёнджо за убийство сына, да еще и столь жестоким образом. В данном случае сановники могли безбоязненно критиковать действия правителя, поскольку Чонджо симпатизировал своему биологическому отцу и сам тоже считал, что с ним поступили несправедливо.

Для подготовки чиновной элиты Чонджо учредил Государственную Библиотеку, во многом напоминавшую «Павильон, где собираются мудрецы», основанный Седжоном Великим. Главное отличие Библиотеки от Павильона заключалась в ее образовательной направленности: здесь проходили дополнительное обучение столичные чиновники в возрасте до тридцати семи лет. Ван читал им лекции и принимал участие в экзаменах. Это не только позволяло правителю выбирать в свои ближайшие помощники наиболее подходящих людей, а также возвышало его до статуса классических конфуцианских авторитетов, что было весьма полезно для престижа.

Важным новшеством вана Чонджо стала практика приема простолюдинов, осмелившихся обратиться к вану лично. Таким образом он старался лучше понять нужды простого народа и, надо признать, что подобные «аудиенции» были весьма полезны. Помимо них, Чонджо активно работал с прошениями, подаваемыми на его имя, не перекладывая эту обязанность на кого-то из сановников. По примеру отца и деда, ван Чонджо продолжал оказывать поддержку сельскому хозяйству, а также всячески способствовал развитию торговли. В частности, ван отменил торговые монополии крупных столичных фирм, что позволило провинциальным торговцам конкурировать с ними и вести торговую деятельность в столице. Также Чонджо ограничил импорт многих предметов роскоши из империи Цин, чтобы стимулировать чосонское производство.

Но сильнее всего корейцы запомнили, что ван Чонджо сделал вынесение смертных приговоров своей прерогативой и тщательно изучал обстоятельства дела, перед тем как приговорить кого-то к казни. Также Чонджо покровительствовал искусствам и наукам, отчего его правление часто называют «Корейским Ренессансом». В целом, ван Ёнджо мог бы гордиться таким внуком.

К концу XVIII века в Чосоне распространилась новая технология посева риса, заимствованная, как обычно, из Китая. На уже залитое водой поле стали высаживать предварительно выращенные саженцы. Благодаря этому время занятости полей рисом сокращалось примерно на месяц, что позволило чередовать выращивание риса с выращиванием ячменя, собирая два урожая в год. Кроме того, высевание рассадой оказалось более эффективным.

В 1785 году ван Чонджо учредил новый корпус своих телохранителей, заменив предыдущий, основанный еще при Тэджоне. Из этого можно сделать вывод о том, что при всей стабильности своего правления ван не чувствовал себя полностью уверенно. Однако следует отметить, что силовые структуры периодически требуют обновления подобно тому, как оружие нуждается в регулярной чистке.

Единственной старшей женой Чонджо была Хёый-ванху, пережившая своего мужа на двадцать с лишним лет. Как и полагалось ванби, Хёый-ванху стала приемной матерью Ли Кону, рожденному в 1790 году супругой Субин Пак, и Ли Суну, рожденному в 1782 году супругой Уйбин Сон, которую ван Чонджо любил больше других женщин, и перенес эту любовь на их общего сына. Ли Сун, вошедший в анналы как Мунхё-седжа, был назначен наследником престола необычайно рано – в три года и четыре месяца, хотя обычно сыновья ванов провозглашались преемниками по достижении десятилетнего возраста. К сожалению, вскоре после назначения мальчик умер от оспы, которая в те времена косила людей не хуже чумы.

Сорокасемилетний ван Чонджо скончался в августе 1800 года, не дожив немного до свадьбы своего преемника Ли Кона. Подозревали, что он был отравлен кем-то из своего окружения. Обстоятельства смерти вана были следующими: на его спине появился нарыв, придворные лекари приступили к лечению, будучи полностью уверены в успехе, но спустя две недели ван скончался. Считается, последним, что он произнес перед тем, как отправиться к Желтым источникам, было «Суджончжон», в этом дворцовом павильоне, где во времена Седжона Великого собирались мудрецы, находилась резиденция Чонсун-ванху, вдовы ван Ёнджо, которой на тот момент было пятьдесят пять лет.

Отношения между ваном Чонджо и Чонсун-ванху были, мягко говоря, напряженные – Чонджо всячески старался ограничивать ее влияние. В частности, ван сослал на остров Хоксан старшего брата Чонсун-ванху Ким Гвиджу, обвинив его в неуважении к своей матери, Хегён-ванху. На самом деле, вану просто хотелось удалить от двора слишком активного родственника, который начал сколачивать новую политическую фракцию. Домашний алтарь никогда не пустует – по мере ослабления влияния «западников» и «южан», создавались все более благоприятные условия для деятельности кланов, возглавляемых женами и вдовами правителей (другими словами, убрали одну проблему, получили другую).

Чонсун-ванху была амбициозной и решительной женщиной, которая, несмотря на разницу в возрасте, сумела подчинить себе своего мужа. Известно, например, что она могла спросить Ёнджо: «Ты можешь отвернуться?» в присутствии служанки, помогавшей ей примерять наряды. Нужно понимать, что дело происходило в XVIII веке, да еще и при дворе, и жена обращалась не просто к мужу, а к мужу-вану.

Десятилетний Ли Кон, вошедший в историю как ван Сунджо, не мог управлять государством, поэтому обязанности регента взяла на себя Чонсун-ванху. Сопоставьте неприязненные отношения с тем, кто получил выгоду от смерти вана Чонджо, добавьте к этому его предсмертные слова и всё станет ясно… Но на самом деле ничего ясно не стало, поскольку официально считалось, что смерть Чонджо была естественной. Впрочем, имея нарыв на спине, вполне можно умереть от инфаркта или инсульта – одно другому не мешает. Историки могут только строить предположения, и потому предоставляют разгадывать тайну смерти вана Чонджо сценаристам, у которых это правитель является одним из наиболее популярных.

Кстати говоря, первоначальное храмовое имя двадцать второго чосонского вана звучало как «Чонджон», но в конце XIX века ван Коджон изменил второй иероглиф в знак почтения [155] . Почтение Коджона ван Чонджо заслужил борьбой с распространением христианства, которое в его правление снова начало набирать популярность в Чосоне, благодаря пропаганде всеобщего равенства и снижению престижа конфуцианства, используемого знатью для легитимизации своей власти.

Итак, в августе 1800 года, на пороге нового столетия, ваном Чосона был провозглашен десятилетний Ли Кюн, сын вана Чонджо. Регентом при нем стала Чонсун-ванху, формально приходившаяся ему бабкой. Субин Пак, мать Ли Кюна, также известная как Ю-бин, была женщиной скромной, вела простой образ жизни, к почестям не стремилась и в политику не лезла (не исключено, что именно благодаря этому она дожила до пятидесяти двух лет и умерла своей смертью).

Из всех наследников чосонского престола, Ли Кюн, известный как ван Сунджо, провел в этом статусе наименьшее время – всего четыре месяца. К правлению его не готовили: отец не успел этого сделать, а Чонсун-ванху это не было нужно. Судя по тому, как бодро эта женщина начала сводить счеты со своими недругами, едва став регентом, править она собиралась долго. Большинство ее врагов принадлежало к «молодым западникам» и «южанам», а опорой ей служили «старики», которым благоволил Ёнджо, но не благоволил Чонджо.

Чонсун-ванху действовала с размахом, и никто не мог ей тогда воспрепятствовать. Помимо многих сановников, был казнен Юнэн-гун, приходившийся сводным братом покойному вану Чонджо. Юнэн-гун был третьим сыном Садо-седжи, рожденным придворной дамой Лим, и потому считался незаконнорожденным. Но все же в его жилах текла кровь правителей, и поэтому он не был удален от двора.

Если ван Ёнджо и, уж тем более, Садо-седжа, относились к Юнэн-гуну холодно, как к неожиданному и нежеланному ребенку, то при Чонджо Юнэн-гун стал пользоваться определенным влиянием. С одной стороны, Юнэн-гун был для Чонджо кровным родственником, близким человеком, на которого ван мог положиться. А, с другой, будучи незаконнорожденным, Юнэн-гун ни при каких обстоятельствах не мог бы претендовать на престол, так что Чонджо его не опасался. Юнэн-гун конфликтовал с Чонсун-ванху и ее родственным кланом Кимов. Покровительство Чонджо уберегало Юнэн-гуна от многих неприятностей, но стоило вану умереть, как следом за ним пришлось уйти и Юнэн-гуну.