Чтение онлайн

Выше было сказано о том, что ван Коджон чтил вана Чонджо за его борьбу с распространением христианства, но на самом деле истинным борцом с христианством была Чонсун-ванху. В процессе гонений на чосонских католиков было казнено более трехсот человек, не пожелавших отказаться от своих «заблуждений». Историки считают, что среди казненных было много политических противников Чонсун-ванху, которых ложно обвинили в принадлежности к католикам, чтобы скорее с ними расправиться.

Примечательно, что Чонсун-ванху распустила корпус телохранителей вана, созданный Чонджо, – лишила своего подопечного его личной гвардии. Очевидно, эта властная женщина не собиралась уступать власть внуку по достижении им совершеннолетия… Но по ряду причин в 1804 году влияние Чонсун-ванху начало слабеть, а в начале 1805 года она скончалась на шестидесятом году жизни. Можно сказать только одно – тем силам, которые делали ставку на вана Сунджо, смерть Чонсун-ванху пришлась весьма кстати. Вполне возможно, что без яда здесь не обошлось.

Из-за смерти вана Чонджо, женитьбу его сына на дочери Ким Чжосуна, главы клана Кимов из Андона [156] , пришлось отложить до окончания траура. Бракосочетание состоялась в 1802 году, несмотря на то что Чонсун-ванху пыталась этому помешать, утверждая, что тринадцатилетнему вану не стоит торопиться с женитьбой, пока что вполне можно обойтись и наложницами. Но Ким Чжосун легко отмел эти возражения, заявив, что почтительный сын обязан исполнить волю отца, поэтому брак, запланированный покойным ваном, непременно должен состояться.

По отцовской линии Ким Чжосун имел среди предков Инмок-ванху, вторую жену вана Сонджо, а его корни по материнской линии тянулись к Чонмён-конджу, дочери Сонджо и Инмок-ванху. Жена Ким Чжосуна состояла в родстве с Сим Нынгоном, мужем Хварён-онджу, дочери вана Ёнджо. Что же касается высших сановников, то их в роду Ким Чжосуна было не перечесть. Короче говоря, клан андонских Кимов, принадлежащий к «старым западникам», был не только благородным по происхождению, но и весьма влиятельным. Влиятельным настолько, что с успехом противостоял Чонсун-ванху.

Дочь Ким Чжосуна, известная как Сунвон-ванху, родила вану Сунджо двух сыновей и троих дочерей. Младший сын умер вскоре после появления на свет, а старший, Ли Ён, прожил двадцать лет и успел произвести на свет сына Ли Хвана, который унаследовал престол после Сонджо.

В целом, для вана Сунджо все обстоятельства сложились удачно. Сам он не обладал ни способностями, ни желанием управлять страной, но у него был влиятельный и мудрый тесть, который взял на себя бразды правления. Тестя можно было не опасаться, поскольку он не собирался свергать своего зятя, так что Сунджо мог жить в свое удовольствие, делая вид, будто правит Чосоном и получать почести, подобающие его положению. Сунджо был доволен, Ким Чжосун был доволен еще сильнее, а вот среди подданных вана росло недовольство.

После смерти Чонсун-ванху Ким Чжосун и его родственники очень быстро избавились от своих политических противников, среди которых преобладали «южане». Принцип назначения на должности «по способностям» был забыт, теперь значение имели не результаты экзаменов, а связи и деньги. Подняться можно было двумя способами: доказать свою преданность и полезность андонским Кимам или заплатить им за должность. И если в столице еще сохранялась видимость приличий, то в провинции царил произвол.

О чем думает человек, вложивший крупную сумму в какое-то предприятие? Разумеется, о том, как поскорее вернуть свои деньги с прибылью. Чиновники, купившие должности, возмещали расходы за счет откровенного грабежа населения. Искать правды в верхах было бесполезно – Сунджо не принимал «ходоков» и не читал подаваемые прошения. Все дела замыкались на Кимах, которые всегда поддерживали своих назначенцев. Чиновный произвол не ограничивался вымогательством взяток «за каждый чих» и введением дополнительных поборов. Широкое распространение получила практика несправедливого обвинения богатых людей в тяжких преступлениях – обвиняемый брался под стражу и освобождался только после выплаты крупного выкупа. Доказывать свою невиновность было невозможно, в роли «доказательства» могли выступать только материальные блага, передаваемые обвинителям.

Здесь можно вспомнить старую пословицу, гласящую, что строившееся на протяжении десяти лет может сгореть за полдня – к 1810 году от благих преобразований, сделанных предшественниками вана Сунджо, не осталось и следа. Если вы сейчас вспомнили о тайных цензорах, которых ваны направляли для изучения состояния дел на местах, то и их коснулось всеобщее разложение – вместо скрытого проведения инспекции, цензоры являлись к местному начальству, предъявляли свои полномочия и обозначали, сколько они хотят получить за хороший отзыв.

Господство родственных кланов для государства гораздо хуже, чем господство политических группировок, поскольку родственники спаяны гораздо крепче, нежели единомышленники, и им не нужно опасаться друг друга.

К началу XIX века население Чосона значительно выросло, особенно в плодородных южных провинциях, что привело к перенаселению. Избыток рабочих рук можно было бы эффективно использовать в производстве, как это делали в Европе, но слаборазвитая промышленность Чосона не нуждалась в дополнительной рабочей силе. В результате большинство населения было вынуждено обеспечивать себя за счет сельского хозяйства. Даже в урожайные годы люди питались довольно скудно, а любой неурожай вызывал массовый голод. В былые времена голодающим оказывало поддержку правительство, но теперь об этом можно было забыть, и рассчитывать приходилось только на собственные силы.

В 1811 году в провинции Пхёнан вспыхнул мятеж под предводительством Хон Гённэ. Хон был то ли образованным простолюдином, то ли выходцем из семьи разорившихся янбанов. Он зарабатывал на жизнь в качестве знатока фэншуй, что побуждало его постоянно переезжать с места на место и общаться с разными людьми [157] – идеальное занятие для подготовки восстания. Хон объяснял, что происходящие бедствия есть ни что иное, как следствие отзыва Небесного Мандата у правящей династии, и ссылался на некие тайные предсказания смены династии в 1812 году – якобы на смену Ли придут Чоны. Ему охотно верили, потому что угнетенным и обездоленным людям больше не во что было верить.

Восстание, которое готовилось на протяжении десяти лет, могло бы охватить всю страну, если бы ближайшие сподвижники Чона сохранили бы ему верность. Однако среди них нашлись малодушные люди, утратившие желание продолжать борьбу уже после первого крупного поражения. В начале 1812 года восстание было полностью подавлено, а сам Хон Гённэ был захвачен и казнен. Никто в верхах не извлек из случившегося урока – политика правительства, основанная на принципе «думать о себе, а не о подданных», осталась прежней, так что восстания продолжали вспыхивать то здесь, то там. На закате правления Сунджо произошел так называемый «рисовый бунт», вызванный тем, что торговцы придерживали рис, взвинчивая цены. Этот бунт стал своеобразным итогом правления двадцать четвертого чосонского вана и еще одним свидетельством царившего в то время произвола.

К концу правления Сунджо его подданные дошли до состояния, которое определяется выражением «мать и дочери вынуждены носить одну чхима». Изначально это выражение служило для характеристики скупости, но теперь оно выражало степень бедности. Печально, что в начале XIX века, который на Западе называют «веком прогресса» или «веком больших возможностей», Чосон вместо дальнейшего процветания, впал в состояние упадка. Однако история не знает сослагательного наклонения, и изменить пришлое мы не можем.

Старший сын вана Сунджо, Ли Ён, известный как Хёмён-седжа, был женат на девушке, происходившей из пхунъянского [158] клана Чо (запомните это важное обстоятельство!) и вошедшей в историю под именем Синджон-ванху. В 1827 году Синджон-ванху родила сына Ли Хвана, будущего вана Хонджона, а через три года Ли Ён скончался от неизвестной болезни. Ему было двадцать лет и с 1827 года он исполнял обязанности регента при своем больном отце и пытался искоренять кумовство и круговую поруку в высших эшелонах власти, чем вызвал недовольство родственников с материнской стороны.