Чтица Слов
Шрифт:
Договорив, она попятилась и, не дождавшись дальнейших распоряжений, спешно ретировалась прочь от деканских покоев. А Иттан ещё долго комкал в пальцах надушенное послание, чувствуя себя преданным и опустошенным настолько, что пустота эта пожирала изнутри. Как штырь, она вонзалась в сердце, проворачивалась, драла в ошметки.
Агния - молодая, успешная, великолепная - не имела права умирать.
Но она была мертва.
2.
Тая.
Смычок скользил взад-вперед, и от касаний волоса по струнам рождалась мелодия. То горчащая на языке, то приторно-сладкая; то невыносимо медленная, то быстрая что подземная река. Мотивы сменялись. Лучик солнца плясал по грифу.
Футляр от скрипки наполнялся монетами - горожане были разморены жарким полднем и оттого щедры. Они не скупились на подаяние для юной скрипачки, что играла, склонив голову на подбородник. Одни долго стояли, топая в такт, чем неимоверно раздражали; другие кидали монетку в общую кучку и шли по своим делам.
Краем глаза Тая заметила, как Рыжий влез пальцами в карман прохожего, что заслушался мелодией, как блеснула в смуглой руке медянка. Тая видела всё и с трудом подавила стон недовольства. Куда же он выперся, неразумный?! Его же схватят!
Она закончила играть и под редкие аплодисменты пересыпала мелочь в мешочек, который повязала на пояс. Рыжий мельтешил рядом, чем подставлял не только себя, но и Таю. Надо бы убираться, пока его не поймали.
– Прекрати, - схватив Рыжего за залатанный рукав, шикнула Тая.
– Кыш отсюда!
– Да ладно тебе!
– протянул тот и щербато улыбнулся.
– Всё в порядке.
Он убежал, затерявшись среди суетливого потока горожан. Тая забросила футляр за плечо и уже собиралась уходить, как по площади разнесся истошный женский крик:
– Грабят! Стража!
Тая оглянулась. Да будь неладен этот мальчишка! Громадный мужик схватил Рыжего за грудки, а стоящая рядом тетка орала во все горло. Вокруг них образовывалась толпа. Подошел толстопузый стражник, встряхнул Рыжего как следует. Тот взвыл.
– Не трожьте меня, я сиротинушка-а-а.
Тая направилась к безлюдному переулку, надеясь затеряться, пока не стихла паника. Не успела.
– Он с этой был, со скрипачкой!
– «удружил» кто-то басистый.
– Вон она!
– Бесстыдница!
– Воровка!
– Держите её!
Тая ни оглядываться, ни отвечать не стала - побежала так, что дыхание застыло в глотке. Тяжеленный футляр лупил по заднице, оттягивал плечо. Не впервой, потому она на бегу перекинула его поудобнее. Мелькали развилки и дома. Запах свежей выпечки сменился помойной вонью. Кошель отвязался и брякнулся на землю, но Тая не остановилась - жизнь дороже.
Преследователь несся по пятам, и тяжелые шаги его звучали вровень со стуком сердца Таи.
– Именем закона...
– пыхтел он, срывая голос.
– Требую...
«Требуй что угодно, отвяжись только», - безрадостно подумала Тая и свернула налево, затем резко вправо. Перепрыгнула через мусорную кучу, встревожив стайку крыс, и те с писком разбежались.
Преследователь отставал. На новом повороте его дыхание уже не жгло лопатки. Вскоре шаги стихли, затерявшись где-то позади. Как раз вовремя. Тая, склонившись, нырнула в малоприметную щель под старым зданием, где пряталась не единожды. Втянула внутрь футляр. Улеглась на живот и затихла.
Ноги, обутые в нечищеные ботинки, пронеслись совсем рядом и исчезли. Угроза миновала.
Тая довольно фыркнула. Одурачила. Опять! Какие же эти стражники неуклюжие. Разжиревшие боровы, вот они кто.
Но гордость тотчас сменилась раздражением. Дневного заработка Тая лишилась, и всё благодаря недотепе-Рыжему. Ему же было велено обчищать простофиль с рынка, так чего он приперся к фонтану?! А самое обидное, что Рыжему ничего не сделают, ну, высекут как следуют да отпустят восвояси. А ей Кейбл потерю выручки не простит. Тая явственно представила, как он накажет её - и внизу живота неприятно затянуло.
Она, переждав несколько минут и убедившись, что её никто не ищет, вылезла из щели, оперлась спиной о стену. Смежив веки, представила, что это вовсе не трущобы столицы, а море. Тая никогда не видела моря, но слышала, что то существует. Мамаша говорила, будто оно шумит - и многие годы Тая пыталась понять, как именно. Похож ли тот шум на скрип дверных петель или на шуршание, с которым ветра гоняют по земле обрывки газет?
Или на то, как падают с потолка капли влаги, ведь в Затопленном городе не бывает сухо?
Кейбл, подтрунивая над Таей, утверждал, будто морская вода пахнет гнилью и плавают в ней раздувшиеся утопленники. Но она ему не верила. Откуда Кейблу, выкормленному крысами Затопленного города, знать, как выглядит море?
Тая сидела, поглаживая шершавый бок футляра, а вокруг всё смолкло. И среди Янга, столицы людского королевства, осталась она одна, а ветер донес аромат соли.
...И чьи-то шаги.
Тая приготовилась бежать.
3.
Иттан.
На похороны он всё-таки явился. Назло Агнии и самому себе. Одетый неприметно, в повседневный костюм. Будто шел не к женщине, от которой лишался рассудка, а к мимолетной знакомой. Она лежала на алтаре посреди храма, окруженная черными свечами, огни на которых несмело трепетали, и алыми розами. Мечта Иттана осыпать Агнию цветами сбылась, но совсем не так, как он предполагал - да и опередил его какой-то иной поклонник. Волосы её были убраны в замысловатую прическу, и среди рыжих прядей сверкали изумруды. Платье черное с высоким горлом и без разреза у бедра, скромное и безвкусное - при жизни Агния не за что бы не надела подобное.
С ней прощались коротко, без особых эмоций. Подходили, касались лба, бормотали под нос пару пожеланий и убирались. Хуже всего, что Иттан должен был поступить точно так же. Он ступил к Агнии, неотличимой от прежней - взмах ресниц, и она оживет!
– тронул кончиками пальцев ледяной лоб. Второй рукой нащупал в кармане фамильное кольцо. Иттан собирался незаметно надеть его на палец Агнии, чтобы его частичка навсегда осталась с ней, но не сумел. За ним сморкалась в платок какая-то женщина и - он ощущал это - заглядывала за плечо, мол, когда же наступит её очередь.
– Надеюсь, твой новый театр по-настоящему роскошен, - сказал Иттан и, запечатлев Агнию последним взглядом, отошел к стене.
Он проводит её тело в последний путь, и когда прах развеют над рекой - напьется с горя.
– Сжигания не будет!
– вдруг оповестила молоденькая актрисулька, подружка Агнии.
– Агнуша завещала быть похороненной в могиле.
Она не то хрюкнула, не то всхлипнула и трагично разревелась, неестественно и вызывающе. Да, со смертью Агнии столица лишилась не только прекрасной женщины, но и великой актрисы. Агния рвала жилы, не щадила себя, дневала и ночевала на сцене, заучивая роль - и была лучшей из лучших. Неповторимой. Благодаря ей маленький театр из бедного квартала переехал в центр Янга. Сам король посещал пьесы, в которых главную роль - а за иные она не бралась - играла Агния.