Чтение онлайн

Регс пожал плечами.

– Договорились. Тогда с тебя для начала двадцать золотых. Пойдешь прощаться?

– Нет.
– Иттан выудил из кошеля сумму, которую обычные люди не тратят и за месяц. Хорошо, что знал, с кем имеет дело, и запасся.
– Спасибо.

– Спасибо не звякает.
– Регс пересчитал монеты, погладил их как живые и спрятал в карман.
– Тогда дальше мы сами. Грик, проводи господина до повозки.

В тишине, прерываемой разве что ворчанием болотных жаб, они вышли к посапывающему извозчику. Настроение было паскудное. Слабая надежда на то, что девица удумала носить кольцо, а не продала его за медянку, растаяла утренним туманом. Что с ней бороться? Пустое. Будет отрабатывать - у Иттана есть два дня, чтобы придумать, чем воровка может ему сгодиться.

А потом он уедет. Агния мертва, кольцо утеряно, должность декана перейдет кому-то иному. Сама судьба намекает, что настало время навсегда покинуть Янг - тут его ничто не держит.

6.

Тая.

Когда крышка над её головой захлопнулась, Тая позволила себе разреветься. Всё, что скопилось за вечер, выливалось солеными, едкими слезами. Сердце колотилось дико, бешено, и его биение невозможно было обуздать.

Не сдаваться.

Драться.

Кусаться.

Делать что угодно, только бы выжить.

Бесполезно.

Нынешним вечером, укладываясь на пропахшую плесенью лежанку в своей норе, она не подозревала, где вскоре окажется.

О поздних гостях оповестил Кейбл.

– Малышка, это к тебе, - он легонько пихнул остроносым сапогом Таю под ребра.
– Веди себя хорошо.

Та скорчилась (не больно, но неприятно) и, сцепив зубы, чтобы не выругаться - смешно, но страшила Кейбл не терпел брани и лупил за неё, не жалея силы, - вышла в общую залу, где крысы Затопленного города собирались за редкими трапезами. За громадным грубо сколоченным столом сидело двое. Импозантный мужчина, совсем молодой, одетый в накрахмаленную рубашку, из наружного кармашка которой торчал синий платок, о чем-то негромко переговаривался с мужланом под два метра ростом. Мужчина был красив, даже очень - и бородка его ровно стриженная, и взгляд из-под по-девичьи длинных ресниц, и осанистость.

Второй гость оказался рынди, жутковатым, матерым, с лицом словно слепленным из воска, но Тая глянула на него с особой теплотой, какая бывает у существа, не бывавшего в родных краях, но не переставшего о них грезить. Когда-то давно её родители покинули страну северного народа и поехали покорять столицу людского королевства. Но не смогли выстоять, сломались, оказались в Затопленном городе, где и родилась Тая.

Заняв скамью напротив, она вопросительно посмотрела на мужчину с бородкой, верно рассудив, что он главный.

– Ну, Тая, признавайся, зачем ты обокрала господина Берка?
– вместо приветствия заулыбался мужчина.

– Кого?
– Тая склонила голову набок. Сердце тревожно стукнуло и затаилось. Ни одна нормальная беседа не начинается с подобного вопроса - уж это Тая усвоила наверняка. Чаще всего несчастного, у кого спрашивали что-либо столь проникновенным голосом, в лучшем случае находили в сточной канаве с перерезанной глоткой, а в худшем - не находили вовсе.

– Вероятно, он не представился.
– Мужчина выставил ладонь, требуя руки Таи. Та боязливо подала её. Пальцы, мягкие словно младенческие, помассировали её кожу.
– Тебе нечего опасаться, я хочу стать тебе другом. Сколько тебе лет?

– Четырнадцать, - с легкостью соврала она.

Тае повезло уродиться тонкокостной и низкорослой, с детскими чертами лица и писклявым голосочком, потому о её истинном возрасте знали разве что свои. Подростков обижают реже. Нет, их бьют, им ломают кости, на их коже выжигают клейма, но их меньше насилуют.

– Совсем малютка, - мужчина причмокнул.
– Ты же не хочешь умереть так рано?
– Его пальцы сжались что клещи, вывернули запястье Таи. Она ойкнула.
– Скажи, где его вещь, и тебя никто не тронет.

Рынди встал и, обойдя стол, оказался позади Таи. Одной рукой обхватил её шею - она и дернуться не успела, - надавил большим пальцем на горло. Воздуха стало так мало, что каждый его глоточек врывался с резью. Радужные пятна поплыли перед глазами. Пальцы разжались, и Тая задышала, тяжело, часто.

– Какая вещь?
– прохрипела она.

Мужчина жестом приказал напарнику приблизить Таю и отвесил ей пощечину. Несильную, но ощутимую. Обидную. Из разбитой губы потекла кровь.

– Лжешь. Впрочем, твой выбор. Поехали, он заказывал лично тебя.

Руки её оказались связаны, сама она закинута за плечо рынди. Тая взвизгнула, но никто не вылез из своих ниш-нор - боялись. Тая не знала имени мужчины в накрахмаленной рубашке, но судя по воцарившейся тишине (даже Кейбл не побежал вызволять свою игрушку) - он важный и опасный.

В подвале разбитой хижины у края города рынди привязал Таю к стулу, затягивая веревку с такой дикостью, что кровь перестала поступать в перетянутые конечности. Пальцы занемели. Больно. На рот нацепили вонючее тряпье, добытое тут же. Рынди куда-то делся, и Тая осталась наедине с мужчиной.

– Сладкая девочка, - промурлыкал он ей в ухо.
– Если выполнишь парочку просьб личного характера, я дам тебе на леденцы и новое платьишко.

Пальцы сдавили грудь, погладили кожу под рубашкой вроде бы с нежностью, но так мерзко. Тая скривилась. Н-да, до сих пор ей не попадались любители маленьких девочек, хотя и такие водились в Затопленном городе, где всё пропахло развратом и животной похотью. Крысы не умеют любить иначе.

– И на скрипке мне сыграешь, договорились?
– обволакивающим голосом бормотал мужчина, касаясь живота Таи.
– Кивни, если согласна.

Она кивнула, смирившись с неизбежным - раз уж Кейбл не защитил, то сопротивляться бесполезно. Обмякла. Но сверху донесся какой-то хлопок - наверное, порыв ветра отворил дверь, - и мужчина, извинившись, что вынужден прерваться, удалился. Тая отсчитывала про себя удары сердца, силилась стянуть путы, но руки-ноги совсем не слушались. Всё, допрыгалась.

Мужчина в накрахмаленной рубашке вскоре вернулся, но больше Таю не лапал. Он был задумчив и хмур. Бродил по подвалу, заложив руки за спину. Ну а потом в подпол влез светловолосый человек. Тая вспомнила его. Он просил сыграть на скрипке! Сутулился ещё, а в глазах такая тоска дикая стояла, что отказать ему было невозможно. Вот она, человеческая благодарность.

Знала же, что все верхние гады, что они только кажутся улыбчивыми и мягкими. И этот - не исключение. У него всё есть: и одежка, шитая в специальной лавке, и денег полный карман, и живет он как ему вздумается. Хочет - по трущобам гуляет; хочет - кушает в дорогих ресторанах, рядом с которыми Тая и пройти не может: стражники гонят оборванок прочь, да ещё грозятся «лицо разукрасить», если вновь заприметят.

А теперь думай, что этот напыщенный белобрысый решит? Согласится ли отпустить её или оставит тут?