Чтение онлайн

И вот она мертва, и вскоре гибкое тело обовьют черви.

Иттан ушел. Не выслушал заунывных речей от приятелей и многочисленных поклонников. Не высказал ей, как нехорошо обманывать мужчину, с которым делишь постель. Мигрень... Никакой мигренью она не болела, а мучилась неизлечимой болячкой, что давно засела в мозгу. Агния, без сомнений, знала о ней, но ничего не говорила. Никому, даже Иттану. Почему она не доверяла ему?

С другой стороны, чем, если не доверием назвать то, что последние часы они провели вместе?

Кольцо он положит на её могилу как-нибудь позже, когда страсти вокруг гибели Агнии улягутся.

У здания, где когда-то снимал помещение театр Агнии, было удивительно пусто. Пара дешевых букетов валялось у заколоченных дверей - вот и вся дань памяти. Иттан долго стоял, вглядываяь в слепые провалы окон. И перед глазами вспыхивали картинки полузабытого прошлого.

... На то представление его позвал знакомый, и Иттан от безделья согласился. Он сидит на жестком стуле в зале столь маленьком, что нечем дышать. Гостей собралось много, они шушукаются и позевывают, листают программку, наскоро нарисованную художником, а потому неряшливую.

Занавес поднимается, даря начало представлению, скучному и обыденному. Иттан ерзает на стуле.

– Ты погоди, - со знанием дела шепчет знакомый.
– Скоро появится она!

В его голосе столько восторга, что Иттан поддается, в нетерпении разглядывает сцену, где мельтешат актеры средней руки. Не разобрать, что они изображают: драму или комедию?

Всё меняется, когда выходит Агния. В облегающем платье, полы которого струятся по полу. Волосы распущены, кожа бела, и только губы алы словно кровь. Она не женщина, а иллюзия, портрет кисти не мастера, но гения. Глаза сверкают. Её речь чиста, и от голоса, которым она произносит текст, хочется плакать.

Всё-таки драма.

Агния играет как живет. Вены на её шее вздуваются, когда она кричит. Голос срывается. В конце она падает на подмостки, якобы убитая кинжалом в спину, и зал ахает. Люди поднимаются с мест и всматриваются в недвижное тело.

Занавес опускается.

Нет ни хлопков, ни криков «Браво!» Лишь молчание, тяжелое, густое.

И когда Агния выходит на поклон, гости взрываются аплодисментами. Женщины утирают слезы, мужчины восхищенно качают головами. Равнодушных, как и недовольных, нет.

Агния лучезарно улыбается, принимая букеты и комплименты, а Иттан чувствует на себе её внимательный взгляд...

Кажется, он задумался и свернул куда-то не туда. Вместо базарной площади - на грязную, узенькую улочку. Из сточной канавы несло испражнениями. У коричневой воды умывалась крыса, такая жирная, что могла бы съесть кота. Иттан поморщился. Огляделся. Ну и где он? Ни вывесок, ни лавок, только кособокие домишки да мусорные кучи.

У стены обнаружилась кучерявая девица, что сидела, скрестив ноги. Глаза её были закрыты. Перед девицей валялся футляр. Услышав, что кто-то идет, она распахнула веки. Недовольно цокнула.

– Играешь?
– зачем-то спросил Иттан, сраженный несоответствием между чумазой внешностью и старым, но чистеньким футляром, который девица поглаживала тонкими пальцами.

– На скрипке, ну, - неприветливо ответила она и взялась с любопытством изучать ботинки Иттана, даже приблизилась к ним, точно рассматривая в начищенной коже свое отражение.

– А Звездную балладу можешь?

– Типа того, - повторила девица и, сплюнув сквозь зубы, вытащила скрипку.

Она тронула струны смычком и, к удивлению Иттана, заиграла гладко и плавно. Умеючи, а главное - без фальши. Агния обожала Звездную балладу, наверняка бы это исполнение ей понравилось. Он улыбнулся. Мелодия стихла на полутоне, оборвалась так резко, будто с мясом. Девица задрала голову, явно ожидая благодарности и уж точно не словестной.

– У тебя хорошо получается, - отметил Иттан, копаясь в кармане пиджака.

– Типа того, - с прежней немногословностью хмыкнула девица, убирая скрипку в футляр.

– Держи.

Он протянул скрипачке монету.

– Спасибо!
– Она поднялась, чтобы принять подачку, но не устояла на ногах и неуклюже рухнула прямо на Иттана. Тот подхватил девицу, пропахшую немытым телом, и привалил её к стене.
– Извини, дядь.
– Потерла коленку.
– Ноги совсем затекли.

Монету девица попробовала на зубок, осталась удовлетворена результатом. Поблагодарив Иттана быстрым кивком, она схватила скрипку и, закинув себе за плечо, поплелась куда-то во внутренности улиц.

– Эй! Как выйти к площади?
– запоздало окрикнул её Иттан.

Скрипачка покрутила головой и ткнула влево, в прореху меж домов. Буквально через десять минут Иттан выбрался на оживленную площадь, в очередной раз поразившись тому, как резко приличный город перерастает в забытые богами трущобы. Даже солнце там светит иначе, тускло и безжизненно.

А играла эта девица совсем недурно.

– О, брат!

По спине со всей дури хлопнули. Иттан закашлялся от неожиданности. Обернулся.

Свен Лотт, хам, картежник, а заодно сынок первого министра, улыбался во весь рот.

– Слыхал, Агния померла?
– С непонятной радостью спросил он, равняясь с Иттаном. Пухлые щеки его тряслись в такт ходьбе.

Иттану жуть как хотелось послать Свена куда подальше и улизнуть, но правила приличия требовали продолжить разговор.

– Кажется, она болела чем-то серьезным.

– Поверь моим словам, это её боги прокляли, - серьезно ответил Свен, поглаживая шарообразный живот.
– Нечего было задницей крутить перед всеми подряд.

Негодование поднялось к горлу. Да как он смеет такое говорить?! Кто позволил ему лгать?

– Мне некогда трепаться с тобой, - процедил Иттана.

– Да ты чего, Иттан?
– Свен присмотрелся.
– Никак грезил об Агнии, да? Я, признаться, тоже. Денег ей предлагал, меха, а она ни в какую. Ну и дура.

Понадобилось собрать всего себя, чтобы не накинуться на Свена и не растерзать его прямо здесь, на глазах у сотен горожан. Руки дрожали, сердце колотилось, и ненависть пеленой пала на глаза. Вдох и выдох.

– Угу, - промычал, всё ещё надеясь отделаться малой кровью.
– Я пойду.

– Погоди! Ты слыхал, что нашу актрису отымела половина столицы? Да на ней клейма ставить некуда!
– гоготнул Свен, и этого Иттан не выдержал.

Удар получился смазанным - в последнюю секунду Свен отшатнулся. Но нос задело, и тот хрустнул. Кровь потекла по выглаженной рубашке. Иттан замахнулся вновь.

Сейчас он всё ему расскажет. Покажет. Да ещё и повторит при необходимости.

Их окружили зеваки, кто-то полез разнимать драку, впрочем, без должного энтузиазма. Иттан повалил тучного Свена на землю, сел тому на живот. Он бил коротко, но часто. Выплескивал всю ту боль, что поселилась в нем тем утром, когда умерла Агния.