Чтение онлайн

— Никогда не оставляй меня больше.

— Ни за что.

Мы ложимся спать среди моих детских игрушек. Он заметил, что я убрала с полок все, что он когда-то мне подарил. Он шутит? Как можно жить среди того, что в каждом углу напоминает о нем? Он укрывает меня и обнимает. Время уже почти под утро, и мои глаза слипаются окутывающим сладким сном. Мне так хорошо! Как же мне сейчас хорошо! Как бы мне хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда. Поднимаю прищур слипшихся глаз на его лицо и вижу, как он смотрит в одну точку. С ним что-то не так?

— Что случилось? Ты сам не свой.

— Спи, родная. Я буду рядом. — он обнимает меня и поворачивается ко мне лицом. Мы прижались друг к другу так, как это могут делать только самые родные друг другу души, но от меня не ускользнуло, что его сердце бьется ускоренным темпом, хотя мы лежим и не двигаемся. Он со мной… но будто бы не здесь. Тут же вспоминаю, где папа? Все ли с ним хорошо? Он тоже не со мной. Мысли начинаются путаться от всего сумбура, и я отключаюсь.

Солнышко светит мне на лицо, я потягиваюсь в момент, когда вспоминаю все детали вчерашнего дня. Где он? Это не сон? Резко вздрагиваю и поворачиваюсь на бок. Тотсамый спит сладким сном. При свете дня он еще красивей. Вспомнила песню:

«Я реально сижу и думаю, какой же ты красивый. С таким характером львиным, с такой сексуальной щетиной. И за что фартануло такой неформатной с таким форматным мужчиной?» 5

Целую его в грудь и надеваю халат, чувствую, как пахнет воздух чем-то изумительным. Прихожу на кухню, где мама готовит оладьи и целую ее в щеку:

— Доброе утро!

— Доброе утро, милая, как ты светишься. Как у вас дела? Я вот оладьи на завтрак решила приготовить.

— Обожаю оладьи! У нас все хорошо, как мне кажется. Мы разговаривали полночи. Ты не злишься, что я так поступила?

— Нет, твоя жизнь — ты сама знаешь, как тебе лучше. — как же я люблю её глубокую мудрость. И смею только надеяться когда-то стать такой, как она.

— Папа не звонил?

— Нет, не звонил.

— Я все-таки переживаю, где он сейчас?

— Я тоже, но понятия не имею. — меня осеняет мысль.

— Дай телефон, пожалуйста.

— На столе, а что такое? — открываю приложение «локатор», помню, что как-то привязала телефоны, чтобы папа с мамой всегда могли посмотреть точное местоположение друг друга. Открываю и вижу синюю точку!

— Фух!!! Какое счастье, папа у нашей бабушки дома!

— Покажи!

— Вот, смотри.

— Ну и Слава Богу!

— Доброе утро! — Тотсамый проснулся и сейчас улыбается. Поцеловал нас обеих в щечки.

— Доброе утро, как тебе спалось? — спрашивает моя мама.

— Отлично, как никогда. С самой удивительной девушкой во Вселенной.

— Будешь оладьи со сгущенкой? — я задаю ему вопрос, пытаясь унять переживания ночи о том, что что-то не так.

— Конечно! — похоже, мне показалось.

— Милый, нам надо сходить снять деньги, как позавтракаем.

— Сходим, не волнуйся.

За завтраком меня что-то беспокоит, но я не могу понять причину. Кажется, все закончилось куда лучше, чем я могла даже представить— папа в порядке, Тотсамый сидит рядом и ест оладьи, мама выглядит свежей и на локте почти не видно синяка, деньги заплатить за аренду тоже есть. Я, конечно, поспала всего четыре часа, но не могу не признать это утро лучшим в своей жизни. Отгоняю дурные предчувствия и макаю оладью в сгущенку.

Мы выходим в банкомат, чтобы снять деньги. Я вижу, что он снял значительно больше, чем я просила. Достает деньги из приемника и отдает мне.

— Спасибо большое.

— Не за что, на счет денег не волнуйся — все нормально, хорошо?

— Хорошо.

Мы выходим на улицу, и я дышу полной грудью. А он… снова смотрит в одну точку. Останавливаюсь и обнимаю его:

— Мы со всем справимся, главное — что мы сейчас вместе.

— Да, безусловно — его глаза такие словно хрустальные, может, он не выспался?

— Давай пройдем вокруг дома?

— Да, давай. Подожди секунду. — ему звонит телефон. Понимаю, что его, вероятно, потеряли дома. Как отреагирует его мама?

— Привет, мам. Все хорошо, я с Агатой. Да. Да. Всё хорошо. Я помню, скоро буду.

— Что мама сказала?

— Ничего, она знала, что я еду к тебе. Оставила это без комментариев. Я сегодня обещал помочь собрать стол, поэтому мне скоро уже нужно будет ехать.

— Конечно, я все понимаю. — к горлу подходит ком, меня разрывает мысль о том, что он должен уехать.

— Агата, не сердись на папу.

— Что?

— Я очень уважаю твоего отца, он просто устал, такое бывает иногда. Сначала я ехал и думал, что, если встречусь с ним глазами — вмажу при первой возможности. Но сейчас я понимаю, что бывает много разных аспектов, которые делают человека потерянным, и это не потому, что он перестает любить. Просто прости его.

Мы обходим вокруг дома, держась за руки. И все кажется так привычно и правильно, будто так и должно быть, и всегда так было. Я очень глубоко обдумываю все его слова, и не понимаю, есть ли в них скрытый подтекст. Надеюсь, папа вернётся. Мы приближаемся к моему подъезду, и я понимаю, что все это время он молчит.

— Я чувствую, что что-то не так? Скажи мне, как есть.

— Все хорошо, Агата. Я рад, что приехал, и все так сложилось. — я уже не знаю, как заглянуть ему в мысли — там что-то неладное.

— Я поднимусь, чтобы попрощаться с твоей мамой и поеду.

— Конечно.

Я собираю его наушники и ключи, которые лежали на столе, пока он стоит в обуви в коридоре и прощается с моей мамой.

— Держи.

— Спасибо. Ну… я поехал. — минута, и он уедет! Я не вынесу этого! Он ещё рядом, но я уже не чувствую его присутствия. Хотя чего это я? Теперь то он точно приедет снова. Всё же уже хорошо.

— Спасибо, приезжай ещё. Автобусы посмотрел? — моя мама положительно к нему настроена, и пытается показать, что все правда в порядке, и она все понимает.

— Да. — обнимает мою маму, и она уходит.

— Напиши, как приедешь. Нет! Позвони. Обязательно позвони мне!

— А когда было иначе то? — он издает что-то вроде смешка, и мне нравится отсылка на наше привычное общение. Целует меня и крепко обнимает. В этот момент у меня появляется чувство, что я провожаю его на фронт. Хотя он сегодня просто приедет домой и будет собирать стол. Ничего страшного не происходит. Он выходит из квартиры, машет рукой, и спускается по лестнице. Я не перестаю смотреть, как он уходит. Вдруг он резко оборачивается и я вижу… что он чувствует то же, что и я — тревогу.